Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

Дилемма, стоящая сегодня перед логиком, такова: либо признать развитие мышления и отказаться от всей системы традиционных понятий, либо сохранить эти понятия, но тогда делать вид, что мышление не развивается.

Подавляющее большинство логиков до сих пор выбирали второй тезис. Мы хотим выбрать первый.

III. Основные требования к новой логике

§ 57

Логика, которая берет в качестве объекта исследования реальное мышление и хочет исследовать его со всей возможной полнотой, должна учесть, что:

1. Мышление есть, прежде всего, определенная деятельность, а именно деятельность по образованию, или выработке, знаний.

2. Ядро, сердцевину этой деятельности образует выделение определенных единиц содержания в общем «фоне» действительности и «движение» по этому содержанию. (Новая логика должна быть, следовательно, содержательной.)

3. Структуры знаковой формы и «техника» оперирования с ними зависят от содержания и могут быть поняты только в связи с ним, то есть в конечном счете в связи с «содержательной» частью мыслительной деятельности.

4. Мышление непрерывно развивается; изменение составляющих его средств происходит строго закономерно, то есть определенные процессы мысли и знания могут появиться и появляются только после и на основе каких-то других процессов и знаний. (Новая логика должна быть, следовательно, генетической.)

Глава третья. Общий план построения теории «языкового мышления»

I. Нисходящее функционально-генетическое разложение

А. Основания и исходные принципы содержательного функционального анализа

§ 58

В целом как эмпирически данное мышление предстает перед нами, прежде всего, в виде огромного множества знаний, зафиксированных в произведениях научной литературы. Тело этого эмпирического целого крайне неоднородно. В одном и том же хранилище друг рядом с другом мы можем найти произведения, разделяемые периодом в 2500 лет. Рядом со знаниями, рождение которых датируется V веком до н. э. и которые давно уже устарели, отжили — «сняты» или отброшены последующим развитием, — хранятся знания, которые только что, в XX веке, родились, представляют собой последнее слово науки и долго еще будут жить, определяя рождение и смерть других. Более того, на одной и той же полке, в произведениях, датированных одним годом, мы можем найти, с одной стороны, знания, являющиеся самым глубоким и тонким проникновением в природу вещей, то есть высшие их проявления, и с другой — знания, которые по характеру своему, с точки зрения «глубины» анализа, должны быть отнесены к доаристотелевскому периоду или к значительно еще более ранним временам примитивного мышления. Точно так же обстоит дело и в плане предметного содержания. Друг рядом с другом находятся знания о самых различных объектах, начиная от строения ядра атома и кончая макрокосмосом, от клетки — до популяций и общественной системы. Поэтому пытаться расчленить такое целое и проанализировать его детали сразу, в один прием, совершенно бессмысленно. Необходимо сначала выделить какие-то значительные области, принципиально отличающиеся друг от друга, затем в каждой из них выделить свои основные части, расчленить их и продолжать так до тех пор, пока мы не дойдем до мельчайших компонентов, сохраняющих общие свойства знания и мышления. Только такие мельчайшие единицы могут стать предметом детального, действительно научного анализа. Но к ним приводит лишь длительное многоступенчатое движение по расчленению и реорганизации исходного эмпирического целого.

Какими могут быть принципы подобного расчленения мышления или, если брать его эмпирическую форму, — тела совокупного знания, представленного в массе научных произведений?

Историческая традиция представляет тело науки разделенным на области и части в соответствии с их предметным содержанием. Физика и химия, астрономия и география, биология и филология — вот названия некоторых из этих областей науки, ставшие нам привычными. Но сами принципы такого разделения, несмотря на свою привычность, не столь уж просты и не являются само собой разумеющимися, как это могло бы показаться на первый взгляд.

Проблема соотношения предмета исследования и объекта, с одной стороны, и предмета исследования и метода, с другой, и здесь оказывается актуальной и крайне запутанной. Попытки непосредственно онтологизировать предмет исследования крайне наивны и сразу же приводят к противоречиям. Но и другая линия, сводящая характеристику предмета исследования к характеристике метода, точно так же не дает решения проблемы. В общем, можно сказать, что удовлетворительного, логически обоснованного решения на сегодня еще нет. Проблема еще ждет своего научного решения. Но каким бы оно ни было, расчленение тела науки, по-видимому, не совсем совпадает и не должно совпадать с расчленением мышления в системе науки логики. Логику нужно иное членение эмпирически данного материала, которое исходило бы не только и не столько из предметного содержания знания, сколько из строения и механизмов самого мышления, то есть из процессов, приводящих к этим знаниям. Между расчленением мышления на области и разделы в соответствии с его строением и механизмами и расчленением науки в соответствии с ее предметным содержанием, бесспорно, существует определенная и, по-видимому, весьма тесная связь. Во-первых, анализ мышления с точки зрения строения и механизмов предполагает анализ предметного содержания, хотя и проведенного в особом плане, несходном с тем, когда предметное содержание выступает в качестве основного и непосредственного предмета исследования. С другой стороны — и это второй момент, — решение более узкой, собственно логической задачи классификации видов мышления, вероятнее всего, само является основанием для решения второй, более широкой задачи классификации наук. И, может быть, отсутствие до сих пор первого, собственно логического решения проблемы не дает возможности удовлетворительным образом решить и вторую. Только после и на основе классификации видов мышления можно будет [перенеся] центр тяжести исследования на само предметное содержание, расчленить тело науки. Но это, конечно, не будет означать, что эти два расчленения совпадают.

Итак, традиционное расчленение науки на области и разделы не совпадает с необходимым в наших целях расчленением мышления, основанным на понимании его строения и механизмов. Но чтобы произвести такое расчленение, необходимо, очевидно, проанализировать строение и механизмы мышления повсеместно, во всех «уголках» тела науки. Задача, которую, естественно, нельзя выполнить: точное расчленение можно произвести только на основе детального анализа, а сам этот детальный анализ предполагает уже произведенное расчленение.

Чтобы преодолеть это затруднение, мы должны опереться на уже существующее разделение науки. Мы должны взять какую-либо одну науку и предположить, что с точки зрения строения и механизмов мышления она примерно сходна со всеми остальными, а если и несходна в каких-то существенных чертах, то их можно будет проанализировать потом специально и «добавить» эти отличия к ранее полученному знанию. Поскольку наука как таковая есть слишком обширное целое и не может исследоваться как нечто единое, мы должны из нее выделить какие-то значительно меньшие части, исходя из сложившегося уже предметного расчленения, и предположить, что