Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

для человеческой жизни. Конечно, Христос был бы социалистом, рассуждают они, живи Он сейчас. Конечно, историческое христианство во многом терпело поражение именно потому, что оно игнорировало социальную тему, так вот, мы попытаемся соединить христианство и социализм.

Обер-прокурор Львов покровительствует им, видя в них проводников той самой демократизации Церкви, о которой он говорит. Они пытаются проявить свою активность на Предсоборном Совете летом 1917 года. И вот тут они впервые начинают активно заявлять о себе уже внутри церковной жизни. Благодаря их пропаганде очень многие члены Предсоборного Совета даже стали ставить под сомнение вопрос о целесообразности возрождения у нас патриаршества, как архаичной формы правления.

Однако на Поместном Соборе эта небольшая группа сторонников церковного модернизма терпит поражение. Даже в полемике по вопросу о восстановлении патриаршества они оказывались в меньшинстве, и Поместный Собор именно как традиционный каноничный орган церковной власти все очень четко расставляет на свои места. Церковь, в соответствии с этими соборными постановлениями, отзывается на проблемы современной жизни, многое пересматривает в своей практике, но основывается при этом на строгом соблюдении канонов и вероучительных начал Церкви. Обновленцы оказываются отброшенными.

А затем октябрь 1917 года, большевики…И представители уже по сути дела прекратившего свою деятельность «Союза демократического духовенства и мирян» пытаются наладить контакты с новой властью с тем, чтобы стать проводниками ее идей в церковной среде. Конечно, многих честных обновленцев из «Союза демократического духовенства и мирян» большевизм отвратил от себя своими методами. Но, с другой стороны, казалось, что большевики проповедуют все равно самую совершенную теорию этого времени – социализм. Да, они – атеисты, да, они ведут себя, как политические разбойники, но это потому, что они не облагорожены христианством. Нужно вступить с ними в диалог, попытаться восполнить их религиозный вакуум христианством, и облагороженный христианский коммунизм утвердится в России и явит всему миру великую гармонию веры и разума, Церкви и коммунистического общества.

Однако большевики отбрасывают эти предложения, и попытки Введенского установить контакт с Зиновьевым ни к чему не приводят. Они оказываются на периферии жизни. Кто-то уходит из клира, кто-то остается в клире, сам Введенский продолжает оставаться петроградским священником, которого знает и глубоко уважает за его эрудицию митрополит Вениамин. И вот именно к этим людям обращает свой взор ГПУ, когда в марте 1922 года создается петроградская группа «прогрессивного духовенства». Мы находим там старых идейных обновленцев: протоиерея Александра Введенского, священника Александра Боярского, но одновременно в их среде появляется человек, совершенно далекий от идейного обновленчества, до революции являвшийся активным членом «Союза русского народа» и активистом этой партии, нередко выступавший по религиозно-политическим вопросам, Владимир Красницкий, священник Князь-Владимирского Собора. Что связывало его с ними? Для многих тогда это оставалось загадкой. Но очевидно, что связывало их то, что они все, так или иначе, были вовлечены в эту деятельность ГПУ, и Красницкий выступает уже в этой организации, как одна из главных фигур, главных именно потому, что за ним стоит ГПУ.

Жизнеописание Введенского

Протоиерей Александр Иванович Введенский родился в 1889 году в Витебске. Семья у него была довольно своеобразная. Отец его был директором гимназии, имел чин действительного статского советника, и был, как многие современные ему интеллигенты, человеком религиозно теплохладным. Но вот дед Введенского был псаломщиком. Будучи по происхождению евреем, он принял Православие и стал истовым верующим христианином. Существовало даже такое семейное предание, что когда дед Александра Введенского тонул, провалившись под лед в реке весной, он не на помощь звал, а читал то ли псалмы, то ли отходную себе. Александр учился в гимназии и уже в гимназии проявлял себя человеком глубоко религиозным, правда, религиозность его носила такой, может быть, чересчур экзальтированный, эмоциональный характер, но от гимназистов он отличался своим тяготением к храму.

В 1911 году он закончил Санкт-Петербургский университет. В это время он активно вращается в кругах деятелей нашего «серебряного века», пишет стихи, посещает религиозно-философские кружки, выступает по вопросу о соотношении религии и науки, размышляет над необходимостью церковных реформ, собственно говоря, живет теми проблемами, которыми живут очень многие его современники в Петербурге. Одновременно он – прекрасный музыкант, всю жизнь хорошо игравший на пианино. И вот так он живет: с одной стороны – храм, с другой стороны – концерты Скрябина; с одной стороны – молитва и чтение богословской литературы, с другой стороны – декадентские стихи.

У него намечается стремление к священству, и после неудачной попытки поступить в Духовную Академию он все-таки получает рукоположение по ходатайству протопресвитера Георгия Шавельского в 1914 году. Это был его земляк, тоже из Витебской губернии, и он добился его поставления в священники, причем в священники военные. Началась война, и Введенский оказывается в действующей армии в качестве полкового священника, где проводит более двух лет.

Уже тогда Введенский любит рассуждать на тему, что его приход в Церковь обусловлен не просто желанием служить Церкви, но является результатом его убеждения, что именно ему надлежит внести в Церковь свежую струю, изменить уклад церковной жизни, и он знает, как это сделать.

Свое священническое служение он осуществляет довольно ревностно. В 1916 году переводится из действующей армии в Церковь Николаевского кавалерийского училища в Петрограде, а после революции служит в Захарьево-Елизаветинской церкви, которая становится центром его почитателей, ибо он произносит длительные многочасовые проповеди, оснащая их большими цитатами из современных ученых, отзываясь на многие проблемы, которые волнуют петроградскую церковную интеллигенцию. Кроме того, у него возникает большой круг почитательниц, ибо некоторых экзальтированных особ из интеллигентской среды привлекает его своеобразная манера совершать богослужения.

Одна характерная деталь. Когда он первый раз служил литургию самостоятельно после рукоположения, и на этой литургии архиерей молился в алтаре, о. Александр стал читать «Иже херувимы» с декадентскими завываниями на весь храм, архиерей просто остановил его и запретил ему в такой манере служить литургию, а это была его первая литургия. Это был человек, действительно, обольщенный собой, считавший, что ему предстоит чуть ли не пророческое служение, хотя человек, действительно, колоссальной эрудиции, большого красноречия. Гражданская война была периодом, когда было не до богословских диспутов, Церковь только выживала. Он был священником активным, и митрополит Вениамин нередко брал его на службы, где благословлял говорить проповеди.

Вот этот человек в 1922 году оказывается в группе петроградского «прогрессивного духовенства», человек, о котором все знали, что он – сторонник глубоких радикальных преобразований церковной жизни.

Жизнеописание Красницкого

Теперь другой обновленец, петроградский священник Владимир Дмитриевич Красницкий. Это была личность совершенно иного рода. Он родился в 1880 году на Украине в