Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

В ночь с 20 на 21 мая 1922 года Патриарх Тихон был взят под стражу в Троицком подворье. В связи с этим полезно ознакомиться с документом, который появился вскоре после ареста Патриарха Тихона. Это не протокол допроса, это следственная сводка 6-го отделения секретного отдела ГПУ (а 6-е отделение занималось именно церковными делами), которая была представлена начальником секретного отдела ГПУ Самсоновым членам Политбюро, а именно: Сталину, Троцкому, Дзержинскому, Менжинскому, Уншлихту – по одному экземпляру. Из этого документа следует, что Патриарх вызывался на допрос еще до своего ареста. а сам арест был связан не только с его обращением относительно постановления о невыдаче государственным представителям освященных сосудов для оказания помощи голодающим.

В показаниях от 5 мая 1922 года Тихон на заданный ему вопрос, осуждает ли он беглое заграничное духовенство, заседавшее на Карловацком Соборе, ответил, что деятельность их он осуждает, упразднил Церковное Высшее Управление и намерен созвать совещание из 12-ти иерархов на предмет вынесения того или иного осуждения участникам Карловацкого Собора.

Как видите, первые вопросы касаются отнюдь не изъятия ценностей, а позиции Патриарха в отношении карловчан. Что имел в виду Патриарх, когда говорил об осуждении участников Карловацкого Собора и о роспуске их Высшего Церковного Управления, мы увидим дальше, когда познакомимся с постановлением Патриарха и Синода по этому вопросу. Мы об этом будем говорить в разделе о Зарубежной Церкви.

В том же показании на вопрос о том, дает ли он директиву заграничным попам, чтобы последние выдали, согласно декрету ВЦИКа, все церковное имущество представителям сов. власти в пользу голодающих, ответил: «В имущественных вопросах Патриархией изданы распоряжения совместно с Высшим Церковным Управлением, при ней состоящим, я указанному Управлению сделаю предложение для приведения в исполнение».

Таким образом, Патриарх допускал привлечение и заграничного духовенства к сбору средств для помощи голодающим.

В том же показании на вопрос о том, осуждает ли он агитацию попов против изъятия церковных ценностей, ответил: «Осуждаю в смысле открытой агитации, причем, открытой агитацией я считаю, если священнослужитель по собственной воле и желанию распространяет свои мысли, направленные против изъятия церковных ценностей в любом месте. Не осуждаю такую агитацию, которая выражается в ответе священнослужителем на задаваемые ему вопросы верующих с просьбой разъяснить им церковные правила или учение по сему поводу».

Патриарх не осуждает только в том случае, если священнослужитель говорит о том, что каноны запрещают выдавать освященные сосуды, когда священнослужитель повторяет то же, что говорится в послании Патриарха.

В показании от 9-го мая 1922 года Тихон не признал врагом рабочих и крестьян митрополита Киевского Антония (Храповицкого), бывшего управляющего ВЦУ при Деникине, ярого контрреволюционера и черносотенца, вдохновлявшего добр. армию в борьбе со властью. Врагом трудового народа Тихон считает Антония только со времени последнего выступления в печати в 1922 году, призывавшего черносотенные силы на борьбу против сов. власти и за воцарение в России на престол дома Романовых.

В том же протоколе Тихон показал, что почтовые сношения с беглым контрреволюционным духовенством, находящимся за границей, он производил через Эстонскую, Латвийскую, Польскую, Финляндскую, Чехословацкую миссии, начиная с 1920 года.

Тихон не признает контрреволюционной деятельность ВЦУ при Деникине и других контрреволюционных белых правительствах, говоря, что «мне это неизвестно, так как фактов, указывающих на это, у меня нет». Келейник Тихона, архим.

Неофит (Осипов) показал, что Тихон не раз приглашал близко стоящих к нему священников к себе на квартиру, где в беседах говорил относительно посылки Евлогия в Америку для упорядочения церковных дел.

Уже первые допросы Патриарха Тихона, допросы до ареста и после ареста, указывают на то, что его арест был обусловлен желанием властей изменить политику Церкви, выяснив позицию Патриарха Тихона по многим волновавшим их вопросам, – и по поводу заграничного духовенства, и по поводу отношения Церкви к деятельности духовенства на территории, занятой белыми. Выяснить позицию Церкви, а затем Патриарха, и если его позиция по этим вопросам будет неудовлетворительна для власти, устранить.

Итак, Патриарх Тихон оказался арестован. Это было обусловлено стремлением власти привести к Высшему Церковному Управлению в России своих ставленников. Здесь необходимо прервать хронологию повествования и обратиться к теме обновленческого движения в РПЦ, ибо именно в этот момент на передний план нашей церковной жизни неожиданно выступают обновленцы.

Предыстория обновленческого раскола

В годы Гражданской войны власти искренне считали, что Церковь у нас обречена на очень скорое вымирание. Установится социализм, ликвидируется эксплуататорский класс, будет конфискована вся церковная собственность, и для религии не будет объективных условий. Просвещенные передовой коммунистической идеологией массы отшатнутся от эксплуататоров, которые, используя их невежество, их обирали, и эксплуататоры в рясах останутся без поддержки. А тех, кто будет сопротивляться, очень легко будет ликвидировать, ибо их будет немного. Поэтому политика большевиков во время Гражданской войны предполагала активную борьбу против Церкви, подталкивание процесса ликвидации религиозной жизни в стране.

В 1919 году протоиерей Александр Введенский, будущий лидер «обновленчества», предлагал председателю Петросовета Зиновьеву, одному из радикалов в религиозной политике, контакт для того, чтобы с помощью советской власти создать своеобразную «пятую колонну» из числа обновленчески настроенных священников: дескать, будет группировка, которая будет в Церкви поддерживать власть, власть должна поддерживать ее, и эта группировка, придя к церковной власти, изменит политический курс Церкви. И когда Введенский обращался с такими предложениями в Зиновьеву, тот просто их отвергал. Церковь рассчитывали уничтожить кавалерийским наскоком в годы Гражданской войны.

Тем не менее, несмотря на действительно большой отток людей от Церкви, Церковь продолжала жить, у нее еще было немало последователей. Это было осознано после Гражданской войны. Желая продолжать борьбу с Церковью, различные деятели большевистской партии стали размышлять о том, какие еще способы борьбы с Церковью следует применить. Приведу несколько документов. Вот небольшая записка наркома просвещения Луначарского Дзержинскому от 6 апреля 1921 года:

Дорогой Феликс Эдмундович. Арестованный, сидит в Бутырках митрополит Сергий. По моим сведениям, он мог бы быть полезен и облегчил бы ту миссию, которую взял на себя архиепископ Владимир в Казани. Шпицберг, по обыкновению, идет слишком напролом[2]. Между тем, использовать архиепископа Владимира надо при менее удобных условиях. Этот очень силен и в безопасной для нас форме примирит с нами крестьянство идеологически. Если заинтересуется, выловит архиепископа Владимира. Я тоже всегда к вашим услугам.

Жму вашу руку, Луначарский.

Луначарский предлагает использовать