Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

тех пор, пока не присоединится к форме всеобщего разума. Аналогичным образом ты можешь сравнивать движение всех всеобщностей. Согласно этому сравнению, следует, что первая материя стремится к принятию первой формы ради того, чтобы достичь блага, которое и есть существование.

Сказанное в равной мере относится ко всему, что «состоит» из материи и формы. Ибо хюлическая материя движется, чтобы принять форму совершенного. И по мере того как возвышается бытие, замедляется движение и ослабевают устремления, поскольку оно приближается к совершенству[416]. Поэтому, чем более восходит бытие, приближаясь к источнику единства, тем более единым и постоянным становится его действие, «совершаясь» вне времени; чем более едина вещь по своей сущности, тем более едино по этой причине ее действие. И если действие ее является единым, то оно производит многие вещи за одно и то же время.

53. Ты можешь спросить: «Если объединение материи и формы в верхнем пределе <происходит> ради поисков объединения, то почему разделение совершается в нижнем пределе?» Отвечу, что, по мере того как материя нисходит и уплотняется, она умножается, разделяется и дробится и это обусловливает умножение формы, ее разделение и дробление.

Вместе с тем если ты рассмотришь те разделенные вещи, что <пребывают> внизу, то обнаружишь, что все они, будучи разделенными, желают смешаться и объединиться <друг с другом>. Смешение в низшем пределе соответствует объединению в высшем пределе. Говоря в общем, все различающиеся и разделенные вещи в высших и низших <пределах>, то есть индивиды, виды, роды, части, свойства, акциденции и все противостоящие <друг другу> и противоположные <вещи> стремятся к собиранию, желают согласия и ищут объединения. И они собираются, несмотря на свое разделение, и достигают согласия, несмотря на свое различие, через вещь, которая удерживает их, собирает и согласует между собою. Общий принцип всего этого — объединение, возобладающее во всем, проникающее во все и удерживающее собой все.

54. Если ты познал[417] существование всеобщей материи и всеобщей формы, их «что такое», «как», «почему» и все то, что можно знать о них, и <если> ты исследовал их и наблюдал, ты увидишь материю, как если бы она была открытая книга или доска, на которой запечатлены строки. Ты увидишь форму, как если бы она являлась формой надписей и букв, расположенных в <определенной> последовательности, которые дадут читающему их предельн ое знание и предельную мудрость. И когда сущность моя охватит их и я познаю дивные вещи, которые <заключены> в них, то обнаружу, что сущность моя устремляется на поиски и страстно желает установить Запечатлевшего эту чудесную форму и Сотворившего эту благородную форму.

55. Восхождение к Первой Высшей Субстанции невозможно. Восхождение же к тому, что рядом с ней, <возможно, но> трудно. И потому я говорю, что материя и форма — двое закрытых врат, и трудно разуму отворить их и войти в них, поскольку разум расположен под ними и субстанция его сама составлена из них.

У кого душа столь тонка и чей разум столь чист, что способен поэтому проникнуть в них и войти через них, тот уже достиг цели, достиг предела, обрел духовность и божественность и наслаждается близостью Совершенного Блага, и останавливается движение его, и пребывает постоянным его блаженство.

56. Источников знания и корней его — три. Первый — знание материи и формы; второй — знание действующего слова, то есть воли; третий — знание первой субстанции. Тот, кто постиг эти три всеобщих <вида> знания, уже познал все в соответствии с тем, что <заложено> в способности человеческого разума. И ему не приходится устремляться на поиски чего-либо, ибо все входит в эти <виды> знания.

57. Различие между движением и словом в том, что слово — это сила, ниспосылаемая в духовные субстанции и дающая им знание и жизнь. А движение — это сила, ниспосылаемая в телесные субстанции и дающая им действие и претерпевание действия. Ибо слово, то есть воля, создав материю и форму и соединившись с ними связью души и тела, распространяется в них и пребывает с ними, пронизывая их сверху донизу.

58. Доказательство существования воли и того, что она — <вещь> иная, чем материя и форма, дает движение, которое <пребывает> в воле, а <также> в его тени и его лучах[418]. Это движение находится в телесной субстанции и распространяется в ней, но сама по себе телесная субстанция им не обладает. Проникает оно в нее из духовных субстанций. И невозможно, чтобы движение в телесной субстанции было точно таким же, каково оно в духовной субстанции, ведь телесная субстанция не обладает способностью его восприятия, какая присуща духовной субстанции из-за удаленности «телесной субстанции» от источника, о чем я уже неоднократно говорил. Точно так же невозможно, чтобы воля в низшей субстанции была такой же, как в высшей субстанции.

59. Отсюда следует, что уровни воли в духовных и телесных субстанциях различаются между собой способностью проникновения и запечатления, в соответствии с различием субстанций высокого и низкого предела, близостью и удаленностью от них, духовностью и телесностью. Причина различия в действиях воли сводится к материи, восприемлющей ее действие, а не к воле самой по себе, как мы неоднократно упоминали.

Согласно этому утверждению с необходимостью следует, что воля порождает в материи разума существование, то есть всеобщую форму, носящую все формы, без «посредничества» времени. Аналог действия всеобщей воли, порождающей всеобщую форму в материи разума, — действие отдельной воли, то есть отдельного разума, порождающего отдельную умопостигаемую форму. Иначе говоря, разум изливает эту форму в душу и приносит ее туда вне времени. Точно так же она[419] порождает в материи душу, жизнь и сущностное движение, а в материи природы и в том, что ниже ее, пространственное движение и другие движения. Но[420] все эти движения ниспосылаются из воли, и воля — это то, что ниспосылает их. Образом приведения в движение волей всех субстанций — духовных и телесных, которые движимы ими «духовными», может служить движение тела волею души или движение некоторых частей его, как сердце[421], если душа рассудит, что они должны двигаться. Это движение, то есть движение, распространяющееся во всех субстанциях от «действия» воли, таково именно из-за различия субстанций, восприемлющих его, но не из-за различия в нем самом, как я говорил.

60. Определить[422] волю практически невозможно. Но она может быть описана, согласно «сказанному» прежде, как то, что проникает от высшего и до низшего, подобно проникновению души в тело и ее распространению в