Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин"

самое простое, а именно выяснить, как не сдохнуть в лесу, полном нечисти, и добраться до места, куда даже бывалые охотники соваться боятся. Для этого мне нужен человек, который знает лес лучше, чем я знаю устройство стропильной системы.

Изба Тараса стояла у самого частокола, и каждый раз подходя к ней я невольно отмечал, что место для дома выбрано грамотно. Обзор на три стороны, подступы простреливаются с крыльца, а до ближайшей вышки стражников рукой подать. Если бы я проектировал оборонительный периметр для деревни, то поставил бы наблюдательный пост именно здесь, и видимо Тарас думал так же, когда строился.

Берестяная крыша в три слоя лежала ровно, без провисов и затёков. Во дворе царил привычный охотничий порядок: коптильня с едва заметным дымком, верстак с разложенным инструментом, стойка с луками под навесом. Только сегодня помимо всего прочего на верстаке лежала освежёванная заячья туша. Видать он только что из леса вернулся.

Я поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открылась почти сразу, потому что Тарас не из тех, кто заставляет гостей топтаться на пороге. Жилистый, обветренный, с цепким взглядом охотника и молча отступил в сторону, пропуская внутрь.

В избе пахло дёгтем, смолой и сушёными травами. Связки полыни и зверобоя покачивались под потолочными балками при каждом сквозняке. На стене в ряд висели луки и колчаны, а рядом связки стрел, рассортированных по длине и толщине с такой педантичностью, которой позавидовал бы любой завхоз. У печи лежала стопка волчьих шкур, серых и бурых, свёрнутых аккуратными рулонами.

— Садись, — бросил Тарас, кивнув на лавку у стола. — Травяной чай будешь?

— Буду, — ответил я и сел с ходу перейдя к делу. — Тарас, мне нужно в священную рощу.

Охотник, наливавший кипяток из самовара замер. Струйка горячей воды продолжала литься мимо кружки на стол, а Тарас пару секунд этого не замечал, что говорило о многом. Потом он медленно поставил кружку на стол и глухо произнёс:

— Я тебе в прошлый раз что сказал?

— Что лешак мне глотку порвёт. Это я помню, — кивнул я. — Но мне кровь из носу нужно туда попасть.

— Зачем? — Пробасил Тарас.

— Древомир помирает. Савелий руками развёл, а Пелагея взялась поставить его на ноги.

— Ты из ума выжил? Веришь ведьме? — Спросил он сев напротив.

Я не ответил, а он помолчал, почесал подбородок, глядя в окно и кивнул.

— Ладно. Ты хоть и странный, но далеко не дурак. И к ведьме не пошел бы, если б были другие варианты, — наконец выдавил Тарас, подняв на меня тяжёлый взгляд. — Раз ты твёрдо решил подохнуть, то слушай и запоминай, второй раз повторять не стану.

Он налил мне и себе кипятка, добавил в кружки настоя из заварника, а после отхлебнул из кружки и поморщился от горечи.

— Священная роща стоит в десяти верстах от деревни. Идти нужно через ельник, потом вниз по склону к оврагу с ручьём, а за оврагом начинается старый бор. Вековые сосны, каждая толщиной в два моих обхвата, а я, как ты видишь, не тощий. Земля под ними чистая, без подлеска и кустарника. Мох в три пальца толщиной и тишина стоит такая, что собственное сердце слышишь. От этой тишины хочется бежать куда глаза глядят, потому что лес не должен быть настолько тихим.

Тарас провёл пальцем по столу, рисуя невидимую карту, и я машинально проследил за его рукой, отмечая для себя направления.

— Роща в самом центре бора, — продолжил он. — Узнаешь по деревьям, потому что они другие. Не сосны и не ели, а дубы. Старые, кривые, с белёсой корой, таких нигде больше в наших краях не встретишь. Стволы светятся в сумерках, слабо, едва заметно, но если знаешь куда смотреть, увидишь зеленоватое мерцание по всей длине от корней до нижних ветвей. Деревья стоят кругом, как столбы в хороводе, а в центре этого хоровода…

Тарас нахмурился и умолк на полуслове, будто воспоминание было неприятным, как зубная боль.

— В центре камень, — продолжил он после паузы. — Плоский, серый, по пояс высотой, гладкий сверху и шершавый по бокам. Похож на жертвенный алтарь, и видимо это он и есть. Батька мой рассказывал, что в старые времена на этом камне оставляли подношения Лешему. Мёд, свежий хлеб, первый улов из реки. Леший забирал подношения, и лес стоял спокойный, зверьё водилось в изобилии, а деревья не валило ни ветром, ни гнилью. Но это было давно, ещё до того как Микула стал старостой, и с тех пор к роще никто из деревенских не ходил.

— А как же волхв который пропал два месяца назад? — перебил я, отставляя кружку.

— Через неделю после того как по деревне прошел волхв, Лёнька Косой, обходил дальние силки и случайно забрёл к границе бора. Лёнька мужик осторожный, в рощу не полез, но мимо проходя заметил на камне странные отметины. Глубокие борозды, словно кто-то зубилом выбивал, и борозды эти складывались в какие-то руны или знаки, которых раньше там не было. Да я и сам знаю что камень гладкий всегда был как лысина деда Тимохи, а тут вдруг рисунки на нём появились.

— Думаешь волхв их выбил?

— Угу, — Тарас кивнул и продолжил, понизив голос, будто боялся, что лишние уши его услышат. — Ещё Лёнька заметил, что один из белых дубов почернел. Не целиком, а ствол, от самых корней и до первых ветвей, будто по нему шарахнула молния. Только обгорелой коры не было, и дымом не пахло, просто древесина стала чёрной, как печной уголь.

Тарас допил остывающий отвар и перевернул кружку вверх дном, как делают после поминок, и этот жест мне не понравился.

— Вот тебе моё мнение, хоть ты и не напрашивался, — произнёс он, глядя мне в глаза без тени усмешки. — Волхв ритуал какой-то провёл и повредил связь Лешего с рощей. Потому лешак и поехал кукухой. Знать бы такой расклад раньше, я бы этому волхву в затылок стрелу пустил и дело с концом. Сегодня пока за зайцем ходил, на волков наткнулся, вон шкуры лежат. Глаза бешенные, зеленью горят, а из пасти пена идёт. Никак леший наслал. Ну и бросились на меня окаянные. Перебил всех до одного. Правда последний за ногу тяпнуть успел. Благо не сильно.

— Выходит в лесу ещё опаснее стало?

— Стало. А станет ещё хуже,