Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

Эти песни были как незваные гости – и в работу они шли фрагментарными, часто неоконченными. Как только группа заканчивала их запись, обычно оказывалось, что песен нужно больше, а времени почти не остается. Тогда Джон с Полом собирались вместе, обычно около двух пополудни, и начинали «вкалывать».

Разница была существенная: вместо того чтобы сидеть и ждать музы, Пол и Джон сами гнались за новыми мыслями и идеями. С этой точки зрения можно вообразить, что «вкалывательные» песни должны получаться более формальными и менее захватывающими. Вот только Пол и Джон чувствовали себя очень естественно и спокойно в обществе друг друга: они легко улавливали подсознание друг друга и выуживали оттуда любопытные открытия. В 1967 году журналист Хантер Дэвис получил возможность ближе иных непосвященных наблюдать этот процесс. Он присутствовал у Маккартни в доме, пока тот с Джоном работал над песней для Ринго. У них уже и название было – With a Little Help from My Friends. Дэвис описывает состояние Пола и Джона – рассеянное, похожее на транс. То они безыскусно бренчали на гитарах, то Пол лениво садился за пианино. Они не спеша обменивались случайными музыкальными фразами и стихотворными строками до момента, пока у кого-нибудь что-нибудь не выстрелит: тогда другой выкапывал это из прочей какофонии и пробовал сам.

При Дэвисе они набрели на идею, не заканчивать ли им вопросом каждый куплет. В этот момент явилась Синтия и привела с собой давнего ливерпульского друга – Терри Дорана. Синтия и Терри садятся, заводят тихую беседу, читают гороскоп, когда их спрашивают – дают советы, а Пол и Джон между тем импровизируют. Пол вдруг заводит Can’t Buy Me Love. Джон присоединяется – «поет очень громко, орет и хохочет». Пол затем играет на пианино Tekila, и они опять входят в бешеный раж. «Помнишь, как в Германии? – спрашивает Джон. – Мы тогда все время разную чепуху орали». Джон и Пол играют песню целиком, и после каждой строчки Джон разражается криками: «Труселя! Сиська! Герцог Эдинбургский! Гитлер!» Подобный момент узнает каждый, кто смотрел Get Back. Вспышка игривого неистовства гаснет так же быстро, как разгорается: Пол и Джон возвращаются к песне, ни на что больше не отвлекаются, говорят тихо. Джон подбирает идеально точные формулировки для строки, которую уже давно мучил. Пол кивает: «Да, пойдет», – и записывает на бумажке финальный вариант.

* * *

Дэвис также застал, как появилась на свет песня Getting Better. Маккартни сидел тогда дома, и заняться ему было нечем. Вообще-то он ждал Джона, который должен был прийти работать над новыми песнями, но Джон запаздывал, а погода стояла дивная, и вот Пол прихватил с собой Марту, пастушью собаку, которую приобрел прошлым летом, усадил ее в «Мини-Купер» и покатил в парк в Примроуз-Хилл. Марта резвилась на солнышке, выглянувшем впервые за долгое время, и Пол с улыбкой подумал: «Все лучше и лучше». Фраза напомнила ему слова, которые говаривал Джимми Николь. Джимми был барабанщиком, и в 1964 году он недолго работал с The Beatles, пока Ринго болел. Всякий раз, как у Николя спрашивали, как ему работается с битлами, тот отвечал: «Уже лучше». The Beatles смеялись до колик.

Ближе к вечеру, когда Джон наконец подъехал на Кавендиш-Авеню, Пол ему предложил: «Давай сделаем песню, которая называется Getting Better». Они принялись наигрывать, импровизировать и так порхали, пока песня не начала обретать форму. Через некоторое время Пол заметил: «Ну скажи ведь, все лучше и лучше», – и Джон это запел. Так они работали до двух часов ночи, прерываясь только на яичницу; толпу посетителей, которые договаривались встретиться с Полом, услали прочь. В песню, которую выдумал Пол, Джон вложил поток размышлений о собственной жизни: о том, как еще с отрочества носил в себе гнев, и о физическом и эмоциональном насилии, которое причинял женщинам. У песни такой веселый тон, что часто не замечают, какой тяжелый у нее последний куплет.

Вечером после рабочей сессии Пол и Джон отправились на Эбби-роуд. Пол сыграл Getting Better на пианино Джорджу и Ринго. Группа уселась обсуждать, какой звук им подобрать для этой песни, затем разошлись по углам каждый со своим инструментом – пробовать. Пол подсел к ударным Ринго и помог ему найти подходящий бит. Через час-два готов был к записи бэк-трек. Джордж Мартин занял место в контрольной комнате. The Beatles под руководством Пола сделали несколько дублей: «Еще раз давайте», «Больше барабанов», «Меньше баса…» К полуночи добились версии, которая всех удовлетворила. Через двенадцать дней записали ведущий и бэк-вокал. Еще через два дня вернулись на студию перезаписывать вокальные партии: поставили точку на «стадии, когда по крайней мере результат не казался отвратным».

* * *

Люди, лично знавшие Джона Леннона, отмечали, как изменился его характер в 1966–1967 годах. В начале 1968 года Синтия сказала Хантеру Дэвису, что Джон теперь стал тихим и более терпимым, чем был когда-то. Пит Шоттон также заметил, как смягчился его старый друг: перестал изображать «калеку», шутил уже не так саркастично и зло. Больше не напивался ни до бесчувствия, ни до слепого гнева. Песни его стали более разнообразны, чем былые штюрмерские страдания о преданной любви. Он стал спокойнее, добрее и ребячливее. Даже начал обнимать близких. «Это для меня ново, – заметил Джон, рассказывая, что обнял друга, с которым давно не виделся. – Оказывается, при встрече с друзьями можно их обнимать, показывать, что рад их видеть». Он перестал беспокоиться, что Маккартни становится лидером в группе. И чем больше расслаблялся Леннон, тем более энергичным становился Маккартни. Когда работа в студии заканчивалась и все расходились по домам, он задерживался и вкалывал всю ночь: писал себе басовые линии, одержимо доводил до совершенства каждую мелочь в каждом треке.

Миролюбие Джона далось ему не даром. Он теперь очень часто проводил время в компании охотников за знаменитостями, которых после вечера в клубе приглашал в Кенвуд, к себе домой. Синтия и Джулиан привыкли к тому, что в доме гуляют чужие люди. «Обычно они шатались по комнатам со стеклянными глазами, потом засыпали на диванах, на кроватях и прямо на полу, а утром являлись на кухню и съедали все, что только могли найти, – пишет Синтия в мемуарах. – Джон по природе своей был затворником, но, временами его мог обвести вокруг пальца любой, кому это вздумается». Весной 1967 года Джон пригласил Пита Шоттона поселиться в Кенвуде.

Неудивительно, что при таком режиме страдало его сочинительство. Никогда ему еще не было так трудно писать песни. Кроме A Day in the Life, из его идей выросли только три песни в Sgt. Pepper: Lucy in the Sky with Diamonds, Being for the Benefit of Mr Kite! и Good Morning Good Morning. Но даже их рождение не прошло без Маккартни в роли акушера. Хотя Джон и заявлял, что сам написал Kite, Маккартни припоминал,