Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

мне эту тему?» – мысленно усмехнулась я, проходя по коридору.

Перед квартирой стоял парень, но кривой дверной глазок и плохой свет в подъезде не давали понять, кто это.

– Здравствуйте, вы к кому? – громко спросила я.

– К тебе, – послышалось недовольное бурчание с другой стороны.

– Антон?

– Да, открывай уже.

Повернув дважды ключ в замке, я распахнула дверь и, привалившись плечом к косяку, уставилась на Тоху. Холодный воздух, тянувшийся с улицы, коснулся моей кожи, вызвав мурашки.

– Что случилось?

– Машка тусуется с каким-то типом, – в его голосе звучало обвинение.

Я вопросительно вскинула брови.

– Что это за перец? Лесь, ты обещала помочь! Почему ничего не двигается с мертвой точки?! Какого хрена! – излишне эмоционально воскликнул Антон. – Она меня игнорирует!

– Так, – встав ровно, я выразительно на него посмотрела, – во-первых, не разговаривай со мной в таком тоне. Во-вторых, я ничего подобного тебе не обещала. Максимум, не мешать.

Парень издал непонятный звук и, произнеся что-то нечленораздельное, буквально побежал по лестнице вниз.

Видимо, Тоха был таким же психованным, как и его дружок. Хорошо, что Машка его отшила. Все-таки вариант менять плохое на хоть что-то тоже не подходит. Смысла от этого маловато.

Я закрыла дверь и поспешила вернуться в комнату – от холода уже начало трясти. Интересно, о каком «перце» говорил Антон? Неужели подруга все же начала общаться с золотоволосым красавцем? Набрав сообщение Маше с предложением встретиться, я наконец приступила к рисованию.

– Олесь, а почему Злата вам не помогает? – спросила Ксения Витальевна.

Наступил вечер, она уже собралась домой, а я все еще печатала доклад на конференцию в компьютере деканата.

– Не знаю.

– Вы в курсе, что она получает повышенную стипендию? – Преподавательница покрутила в руке ключи от машины.

– Да, видела заявление, – ответила я, переведя уже порядком уставшие глаза обратно на монитор.

– Я сказала ей, чтобы она поделилась с вами частью денег, все-таки это честно. Вы работаете не меньше.

– Ну, да…

– Не стесняйтесь, спросите у нее потом сами, если не переведет.

Конечно же, чувство несправедливости коробило. Злата не заслуживала такой большой стипендии. Да, училась она хорошо. Да, была старостой. Вот только работала не пойми как. Последнее время я уж точно делала не меньше, чем она. Даже больше. Однако напора и уверенности в себе, чтобы требовать деньги, у меня не хватило бы.

Меньше знаешь – крепче спишь. Все верно говорят, так и есть. После того как я узнала про повышенную стипендию Филипповой и конкретную сумму, я стала акцентировать еще больше внимания на ее косяках. Естественно, и бесилась из-за этого вдвойне. С каждым разом накипало все сильнее, но в глаза я ничего не высказывала – не хотелось лишних конфликтов.

На следующий день тема о работе старосты поднялась снова, когда мы с девчонками сидели в кафе после пар. У Насти и Алены тоже накопились претензии к Злате, и они начали ярко негодовать, когда я рассказала о деньгах.

– Выбей у этой дуры хотя бы часть, как и сказала Ксения Витальевна, – твердо произнесла Алена, глядя мне в глаза.

– Попробую, да. Это было бы честно.

– Конечно, к тому же это озвучил старший преподаватель!

– Ну да.

– У тебя все в порядке? – резко сменила тему подруга.

Я удивленно уставилась на нее:

– В смысле, ты о чем?

– Последнее время ты какая-то странная и с нами стала намного меньше общаться.

Настя согласно кивнула.

– Да все нормально… – отозвалась я и, сделав пару глотков кофе, опустила стаканчик на стол. – Просто как-то занята, устаю… Пары, деканат, английский… Не знаю даже, что и сказать. Кстати, вчера Шефер попросил меня переделать вторую главу.

– М-да. – Алена покачала головой.

– Он так к тебе придирается, может, дышит неровно? – улыбаясь, спросила Настя.

Она просто пошутила, а сердце тут же заныло.

«Если бы», – подумала я, но вслух не сказала.

– Ага, не переваривает явно. – Стоило сменить тему. – Девчонки, только не говорите никому в группе про деньги, ладно?

Подруги согласно покивали.

На улице было слишком холодно для прогулок, так что мы с Машей забились в местный фастфуд недалеко от станции – в неуютное, грязное и шумное из-за вечно тусующихся там школьников место. Но альтернативы в нашем городе, можно сказать, не было – другие заведения не лучше. Подруга рассказала мне о Ярославе. Они действительно начали общаться, хотя официально Маша все еще была с Артемом. Татуированный красавчик был единственным, на кого она наконец обратила внимание за последние несколько лет, пока находилась в отношениях со своим упырем.

– У тебя мама дома сегодня? – спросила я, разглядывая ломтик остывшей картошки фри.

– Угу.

– Блин.

– А что такое? – нахмурилась подруга.

– Да домой идти не хочу, там просто невыносимо уже находиться…

Я тяжело вздохнула.

– Опять бабушка? – На лице Маши отразилось сочувствие.

Она была абсолютно права.

Конечно, за столько лет я привыкла к тому, что происходило дома, привыкла возвращаться в дом, а не домой, но иногда бабушка перегибала палку и конкретно переступала все границы.

Общаться с тетей Ингой раньше получалось чаще, и это благоприятно на мне сказывалось – она всегда поддерживала, давала советы, помогала. Сейчас мы виделись намного реже. А вот скандалы с бабушкой стали происходить регулярно. Может, возраст уже начал сказываться, или во мне что-то изменилось.

В этот раз она снова на меня орала, не хотела оставлять в покое, доведя буквально уже до нервной истерики, но добили именно ее слова по больным местам.

Я пересказала наш диалог подруге.

– Что, она так и сказала? Что ты ничтожество? – переспросила Маша.

– Угу. Она все время тыкает мне детьми и внуками своих подруг, говорит, какие они хорошие, а я – плохая. В этот раз еще добавила, что замуж никогда не выйду, – мои губы дрогнули в усмешке, – что на такой, как я, никто никогда добровольно не женится, разве что алкаш, по типу маминого. Она вообще сказала, что, если бы мама меня не родила тогда, все у всех сейчас было бы нормально.

– Жесть какая… Надеюсь, ты понимаешь, что это – глупости?

Я неоднозначно пожала плечами, глядя в сторону.

– Лесь? – Маша аккуратно коснулась моего локтя.

– А вдруг бабушка права? – дрожащим голосом спросила я, избегая взгляда подруги. – Ведь действительно предпосылок к нормальному будущему у меня нет.

– Что ты имеешь в виду?

В заведение ввалилась стая орущих малолеток. Проследив за ними взглядом, я ответила:

– Со школы одноклассники называли меня стремной, генетика отвратительная, самооценка на дне. Модель здоровой семьи я никогда не видела. Ничего хорошего во