Читать книгу - "Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин"

отстаивать свое достоинство с помощью кулаков. Выручали хорошая успеваемость и готовность всегда помочь более слабым в учебе товарищам. Это в кадетской среде ценилось не меньше, чем крепкие кулаки.

Единственным утешением для мальчика были воскресные отпуска («за корпус», как тогда говорили) к кузену отца — доктору Дроссарду, в семье которого его и привечали, и жалели. А так как доктор оказался прилежным лютеранином, то и Петруше приходилось подпевать хозяину ангельские гимны волхвов «Gloriainexcelsis Deo» («Слава в вышних Богу»). Но все плохое когда-то кончается. И спустя четыре года возмужавший Анжу, завершив общий кадетский класс, был переведен в гардемаринский, где приступил уже к изучению непосредственно морских наук.

И в учебе, и в поведении Петя Анжу всегда числился одним из самых прилежных и толковых. В 1814 году его отличают унтер-офицерским старшинством среди сотоварищей.

Самым близким другом Анжу во время обучения в корпусе был Фердинанд Врангель. Бывало, оба часами сидели над географической картой, изучая маршруты, по которым прошли суда первых русских кругосветных экспедиций: «Нева», «Надежда» и «Диана».

И Анжу, и Врангель считались лучшими учениками и даже конкурировали за первое место в выпуске. При этом друзей отличало то, что если Анжу всегда был скромен, немногословен и предпочитал оставаться в тени, то Врангель, наоборот, был напорист, громогласен и шел в своих устремлениях напролом. Сегодня сложно однозначно сказать, кто из них двоих был действительно лучшим в учебе, однако первым по успехам в выпуске Морского корпуса 1815 года из 99 гардемаринов был определен энергичный Врангель, вторым же значился скромный Анжу. Кто мог тогда подумать, что впереди у друзей будет еще немало как совместных испытаний, так и героических свершений.

Итак, в июле 1815 года Петр Анжу был произведен в первый офицерский мичманский чин и назначен в 19‐й экипаж, расположенный в Ревеле. В ту пору нашему герою шел двадцатый год — возраст, когда у тебя впереди еще целая жизнь, полная приключений и открытий.

* * *

Четыре товарища: Фердинанд Врангель, Петр Анжу, Вильгельм Врангель и Можайский, после окончания Морского кадетского корпуса поселились в общей квартире в пригороде Ревеля. Старый матрос готовил им ежедневно щи и кашу к обеду и ужину. Скудные средства не позволяли им ничего другого. Чай подавался только тогда, когда были гости. Интересно будущее юношей: Фердинанд Врангель, Петр Анжу, Вильгельм Врангель стали адмиралами, Можайский — вице-адмиралом.

Зиму 1815 года Петр Анжу провел на мызе в Эстляндии с полусотней матросов своего экипажа. Чтобы не терять времени даром, Петр купил многотомное сочинение о фортификации и артиллерии и начал изучать его во время этой зимовки. В соседней деревне квартировал с командой его товарищ — мичман Врангель. В мороз и непогоду, часто во время вьюги, но почти каждый день навещали они друг друга. Весной 1816 года Анжу и Врангель вернулись в Ревель. Там вооружалась эскадра для летнего практического плавания.

Первым судном юного мичмана стал фрегат «Автроил» под началом капитан-лейтенанта Боде. 44‐пушечный «Автроил» был назван в честь захваченного у шведов в 1789 году гребного фрегата «Аф-Тролле». Последний носил в русском флоте название «Автроил» и впоследствии отличился в Средиземноморской экспедиции вице-адмирала Сенявина в 1805–1807 годах.

Вместе с Анжу на «Автроил» был назначен и его неразлучный друг по корпусу Фердинанд Врангель. Возможно, что ребятам просто повезло и они случайно снова оказались вместе, возможно, такое назначение смог добиться предприимчивый Врангель.

Младшие мичмана, согласно Морскому уставу, заведовали бизань-мачтой, стояли якорную вахту да помогали при несении ходовой вахтенным начальникам. По мере приобретения опыта получили они под начало один фок, а другой — и грот-мачту. Когда же на деле доказали, что стали настоящими корабельными офицерами, были назначены и вахтенными начальниками.

Командовал «Автроилом» в ту пору капитан-лейтенант Семен Яковлевич Бодде. Думаю, что ни для кого не является секретом, что в военной службе вообще, а в военно-морской в частности, в становлении молодого офицера очень много зависит от первого командира. Именно он формирует у молодых офицеров первые понятия о сути службы, воспитывает и учит. Если первый командир — профессионально не пригодный человек, грубиян и пьяница, то молодому офицеру придется нелегко. Если, наоборот, он радеет за службу и целенаправленно занимается становлением своих «птенцов», то у молодого офицера гораздо больше шансов крепко стать на крыло. А поэтому нам будет нелишне поближе познакомиться с биографией командира «Автроила».

О точном происхождении капитан-лейтенанта Бодде у автора сведений нет. Вполне вероятно, что, судя по фамилии, командир «Автроила» был из немцев или французов. При этом, учитывая время его поступления в Морской корпус в 1794 году более вероятно немецкое происхождение.

В дореволюционное время в России был достаточно известен род баронов Бодде, давших немало военных, государственных деятелей и деятелей культуры. Возможно, что командир «Автроила» принадлежал именно к этому весьма разветвленному клану.

Служил С.Я. Бодде весьма неплохо. Особых подвигов за ним не числилось, однако службой он не манкировал и плавал много. На линейном корабле «Победа» участвовал в перегоне из Архангельска в Кронштадт. В период наполеоновского нашествия и последующего заграничного похода русской армии в 1812–1813 годы. Бодде находился в непрерывном крейсерстве по Балтике. Именно тогда, получив капитан-лейтенантский чин, он и стал командиром «Автроила». Тот факт, что он стал командиром в военное время, характеризует его с самой положительной стороны. Так что к моменту назначения на фрегат Анжу, Бодде был уже весьма опытным командиром. При этом со здоровьем у С.Я. Бодде было, видимо, не слишком хорошо, так как он достаточно много лечился.

* * *

В зимнее время, когда суда Ревельской эскадры отстаивались в гавани, Анжу с Врангелем снимали одну квартиру. Так поступали тогда многие мичмана. Совместное проживание позволяло значительно сократить финансовые расходы, что для небогатых мичманов было серьезным подспорьем.

Впрочем, плавать по Балтике Анжу с Врангелем пришлось недолго. «Автроил» был далеко не нов и вскоре встал на брандвахту у Ревельского порта, так как был признан не годным для плавания в открытом море.

Брандвахта, разумеется, не самая лучшая служба для молодых мичманов. Брандвахтенные суда ставились на якорь на входе в гавань, предназначались же они для выполнения сторожевых обязанностей, регулирования и учёта движения судов. Впрочем, не имевшим влиятельных родственников и каких-либо связей Анжу и Врангелю трудно было надеяться на хорошее назначение.

В это время готовился к отправке в кругосветное плавание шлюп «Камчатка» Василия Головнина. В те дни об этом только и говорили в кают-компаниях кронштадтских кораблей и в столичных трактирах. Вскоре эта новость дошла и до Ревеля. В один из дней Фердинанд ворвался в каюту Петра и сообщил, что в настоящее время капитан 2‐го ранга Головнин готовится к кругосветному плаванию на шлюпе «Камчатка». На следующий день оба отправились к командиру эскадры контр-адмиралу Моллеру и просили