Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

уже шестьдесят семь лет Леонид Ильич. Мазил гоняете, писак шерстите, а настоящий заговор просмотрели! — Генсек поднял голову и жестко посмотрел на председателя КГБ. — Ты же понимаешь, что всю эту плесень надо удалить быстро и по-тихому, пока дерьмо не выплыло наружу! Немцы будут молчать до последнего, спасибо канцлеру и Истомину. Но и они не всесильны. У них там, знаешь ли, пресса, черт бы ее побрал.

— Леонид Ильич, достигнута договоренность: перебежчик получает убежище и новую биографию взамен на полную информационную тишину, — уверенно ответил Андропов. — Немецкие коллеги засунут его так далеко, что ни один журналюга не догадается.

— Ну а угонщик этот… как его?

— Гордеев. Лейтенант Гордеев.

— Он до конца понимает, какая ответственность на нем лежит? — засомневался Брежнев.

— Парень хоть и простой, да и годочков ему совсем ничего, но оказался умнее генералов, — признался Андропов. — Когда он машину на лес уводил, хотел только одного — выжить и не потянуть за собой гражданских.

— А некоторые… товарищи, чтоб им пусто было, считают наш народ незрелым, — язвительно заметил Леонид Ильич. — А мы тогда кто? Из какого народа вылезли?

Брежнев тяжело вздохнул. В минуты особых раздумий Леонид Ильич подумывал об отставке, надеясь, что судьба еще подарит ему несколько лет жизни, не связанной с выполнением долга перед страной. Он даже изредка мечтал о тихой пенсионерской жизни вдали от кремлевских интриг и интриганов. Но эти несмелые фантазии быстро разбивались о бетонную стену реальности. Генсек по природе своей был человеком ответственным и позволить себе отдыхать, пока существовала угроза новой войны, он просто не мог. Кроме того, Леонид Ильич прекрасно знал: система устроена так, что, достигнув определенных высот, с них уходят только вперед ногами.

Андропов был благодарен Леониду Ильичу за то, что тот не стал поднимать вопрос о качестве комитетского коллектива в Карлсхорсте. Аппарат Уполномоченного КГБ в ГДР являлся самой мощной, элитной и многочисленной зарубежной структурой Комитета — на территории республики постоянно действовало около двух с половиной тысяч кадровых советских оперативников. Без преувеличения, это ведомство само по себе претендовало на статус отдельной спецслужбы. Сердцем этой шпионской империи оставался административный комплекс в берлинском районе Карлсхорст. Там имелась даже собственная внутренняя тюрьма.

Именно из Карлсхорста координировалась разведывательная деятельность в Западной Европе. Здесь же располагалась и мощная контрразведка. Каждый советский гражданин на территории ГДР находился под двойным колпаком: за ним присматривали и комитетчики, и Штази. Андропову еще предстояло выяснить, как так получилось, что под самым носом у этой мощнейшей и отлаженной машины вызрел и осуществился заговор. Ведь только угон советского истребителя на Запад привлек внимание к злодеям.

Перед председателем стояла жесткая дилемма: накрыть всех известных участников запланированного путча или сначала проследить всю цепочку до политического верха. От ответа на этот вопрос зависел выбор оперативной тактики.

— Леонид Ильич, имеется нюанс, — Юрий Владимирович неторопливо снял очки и принялся протирать их носовым платком в клеточку, глядя не на Генсека, а куда-то в сторону окна. — У нас все готово, чтобы изолировать банду прямо сейчас. Но тогда голова останется на свободе.

Брежнев с пониманием посмотрел на председателя КГБ. Он видел, что тот хотел разделить ответственность.

— Если мы произведем аресты немедленно, останется только надеяться на то, что кто-то из исполнителей сдаст инициаторов. А если их имена неизвестны даже Дятлову? — убедительно продолжал Андропов, водрузив очки обратно на переносицу. — Да и потом, те, кто стоит выше, мгновенно поймут, что произошло. И вычислить их станет невозможно.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю другую тактику: взять их под тотальное наблюдение, посмотреть, что будут делать, к кому побегут.

Брежнев нахмурился, его густые брови почти сошлись у переносицы. Он поднялся, подошел к окну и замер, глядя на темные силуэты подмосковных сосен.

— А если не побегут, Юра?

Андропов и сам испытывал некоторые сомнения, поэтому и решил посоветоваться с Генсеком. Особую сложность представляло то обстоятельство, что большинство из известных ему реваншистов находилось в ГСВГ. А это было то еще государство в государстве, куда даже его парням доступ был ограничен.

Брежнев медленно повернулся от окна. Тень от тяжелой портьеры перерезала его лицо пополам. Он слишком хорошо знал, что такое ГСВГ — без малого полмиллиона солдат, тысячи танков и генералы, привыкшие чувствовать себя хозяевами на немецкой земле.

— ГСВГ, говоришь… — тихо произнес Леонид Ильич. — Это аргумент. В политику решили поиграть? Подумали, раз они за границей, так до них рука ЦК не дотянется?

Генсек подошел к столу и уперся в него кулаками.

— Значит так, Юрий Владимирович. Мы не станем играть с ними в кошки-мышки. В ГСВГ собрана главная ударная сила. Если командующие дислоцированных там частей дрогнут или, не дай Бог, поддержат Дятлова — у нас под боком начнется не путч, а третья мировая. Медлить не будем. Твой план с «тотальным наблюдением» в Москве оставляем — всех под бдительное око, без исключения. Но по Германии работаем на опережение.

* * *

Тяжелая входная дверь брежневской дачи «Заречье-6» бесшумно закрылась за спиной председателя КГБ. Ночной воздух Подмосковья приятно холодил лицо. Напряжение, вызванное непростым разговором, постепенно отступало. Андропов стремительно спустился по ступеням к ожидавший его на дорожке черной «Чайке». Охранник вытянулся в струнку и заученным движением услужливо распахнул заднюю дверь.

Лимузин медленно тронулся, шурша шинами по гравию. Как только силуэт правительственной дачи растаял в темноте, Юрий Владимирович откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове, словно на магнитофонной ленте, прокручивался каждый нюанс последнего разговора с Генсеком.

Больше всего Андропова поразил сам Брежнев. Председатель КГБ ехал в Заречье с тяжелым сердцем. Он реально оценивал, насколько сильно недоработали его подчиненные из Карлсхорста, и не снимал с себя вины за произошедшее. Юрию Владимировичу, наверное, впервые было стыдно за вверенное ему ведомство. Он снова и снова задавался вопросом: как могло случиться, что самая подготовленная, щедро финансируемая и технически обеспеченная структура Комитета оказалась абсолютно слепа?

Но Леонид Ильич! В критическую минуту, когда под угрозой оказался не просто партийный пост, а вся созданная им система и хрупкий мир на континенте, этот немолодой уже человек мгновенно преобразился. Он не стал цепляться за второстепенные детали, искать виновных и требовать крови, а сумел сразу оценить масштаб угрозы во всем ее многообразии и выработать простой, понятный план спасения страны.

Приказ Генсека сработать в Германии на опережение был абсолютно верен, но дьявол крылся в деталях исполнения. Контрразведчики из Третьего главного управления КГБ, конечно, сидели в каждом полку ГСВГ, но они были оторваны от Москвы и ежедневно варились