Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

насколько хороша, настолько глупа. И опасна. Эта женщина показалась ей воплощением абсолютного эгоизма.

— А что же вы, Константин Иванович, не познакомите нас со своей супругой? Забыли, что вы здесь не один? — язвительно произнесла Рувимская.

— Простите. Альбина Арсеньевна Басова, — произнес Стрелец. Помолчал мгновение, а затем добавил, акцентируя внимание на последней фразе. — Политическая советница.

— Екатерина Наумовна, — голос Альбины лился как мед, — будете в Бонне, непременно дайте знать, я с удовольствием покажу вам наши достопримечательности.

Про себя Альбина понадеялась, что эту воблу дальше берлинской стены никто не пустит. Она тоже умела плеваться ядом.

Орловский внимательно наблюдал за тем, как генерал Дятлов взял Стрельца в оборот. Советник держал удар безупречно, сохраняя на лице маску вежливого внимания, но это не могло продолжаться бесконечно. Каждая минута, которую он проводил в компании генерала и его царственной супруги-балерины, приближала катастрофу. Время, отпущенное полковнику Бурому, стремительно истекало. Если уже не истекло.

Альбина заметила чекиста.

— Простите, — обратилась она к собеседникам, вертя в руках элегантную французскую пудреницу, — я покину вас на пару минут.

Она направилась в сторону туалетов, где ее поджидал Орловский.

— Передайте мужу, что я сам проверю Бурого, ждите меня оба здесь, — шепнул он ей на ухо. — Именно здесь, среди людей, чтобы все видели, что вы делаете.

— Федор Юльевич… — Альбина хотела что-то уточнить или возразить, но Орловский уже растворился в толпе.

* * *

В интендантский флигель майор Орловский отправился не один. Компанию ему составил специальный корреспондент ТАСС Саня Власов. Этот огромный и шумный человек с роскошной черной бородой и абсолютно лысым черепом был желанным гостем модных московских компаний, слыл великолепным рассказчиком и имел репутацию надежного друга. Александр Григорьевич Власов был капитаном госбезопасности. И хотя сферы их интересов раньше не пересекались, Орловский знал это наверняка.

Впереди показалось двухэтажное строение, в котором размещались тыловики. Старая немецкая постройка с узкими окнами казалась совершенно пустынной. Свет не горел даже в коридорах.

Когда они приблизились к крыльцу, Орловский внезапно замер. Внутренний голос, то самое шестое чувство, которое не раз спасало его, кричало об опасности. Вокруг строения стояла мертвая, неестественная тишина. После шума офицерского Дома культуры ему показалось, что он попал в вакуум. Даже Саня Власов притих. Несмотря на свои внушительные габариты, журналист умел передвигаться едва слышно, а тут и вовсе перестал касаться земли.

«Ты параноик, Федор, — мысленно укорил себя Орловский, пытаясь отогнать мерзкое предчувствие. — Здесь закрытый гарнизон. Полно народу. Никто не станет убирать Бурого на глазах конторы. Побоятся расследования, которое им совершенно без надобности. Серьезно? Ты сам себе веришь?»

Майор проигнорировал предупреждение собственного подсознания и сделал шаг вперед, наступая на каменную ступеньку крыльца. Власов шел следом за ним. Единственным его оружием была модная фотокамера и кулаки. Последние, правда, выглядели более чем внушительно.

— Смотри, Федор Юльевич, если что, с тебя новая камера, — пошутил Власов, чтобы хоть немного разрядить атмосферу.

Тишина действовала не только на Орловского. Они поднялись по ступенькам, Федор толкнул входную дверь. Внутри пахло сухой штукатуркой, старыми бумагами и мастикой для пола.

— Пахнет мертвечиной, — едва слышно прошептал Власов, втягивая носом воздух.

— Тебе кажется. Пошли дальше, — сухо ответил Орловский, хотя его собственное сердце было согласно с журналистом.

Они подошли к кабинету Бурого. Дверь была приоткрыта.

— Пахнет мертвечиной, — повторил Власов. Он приготовил фотоаппарат для съемки.

Орловский кончиком ботинка поддел дверь. Он был готов к любому развитию событий, но внутренне склонялся к тому, что действительно «пахло мертвечиной».

Полковник Бурый сидел в своем рабочем кресле, откинувшись на спинку. Его голова была неестественно запрокинута назад, а на правой стороне черепа, прямо над виском, чернело рваное отверстие, окруженное запекшейся, почти черной кровью. В широко открытых глазах полковника отражалась вечность. Смердело порохом.

Власов начал фотографировать. Орловский был уверен, что капитан — настоящий профессионал и не упустит ни одной детали.

Федор приблизился к столу, приложил два пальца к сонной артерии Бурого, хотя и без того было ясно, что полковник мертв. Они опоздали всего на пару минут. Тело было еще совсем теплым.

— Вот тебе и «тринадцатый», — пробормотал себе под нос Орловский.

— Что ты сказал? — уточнил коллега.

— Неважно, — ответил майор. — Важно другое. Я не вижу пистолета.

— Выходит, мы их спугнули, — заметил Власов, продолжая щелкать фотоаппаратом. — А все могло бы сойти за банальное самоубийство.

— Может, еще и сойдет, — обронил Орловский.

Власов не стал задавать лишних вопросов. Это было не его расследование. Он делал то, что был должен — фотографировал.

Орловский был уверен, что в одном из соседних кабинетов притаился убийца. И когда они уйдут, он закончит инсценировку. Можно было, конечно, сделать попытку захватить злодея, но это не имело никакого смысла. Комитетчик знал: если они наделают шума, то из гарнизона выедут в компании с Бурым.

* * *

Стрельцу показалось, что генерал Дятлов намеренно затягивает разговор с ними. Словно ждет какой-то отмашки. Беседа становилась бессмысленной, неинтересной и утомительной, превращаясь в пустопорожнюю болтовню. Петр Вацлавович то и дело поглядывал на массивный генеральский хронометр.

«Чего же ты ждешь, коварный змей?» — Стрелец снова и снова задавался этим вопросом. Он видел, что напряжение нарастало и у генерала. Неизвестно, сколько вся эта светская болтовня могла продолжаться, но появление адъютанта изменило все. Как Стрелец ни старался, но разобрать, что офицер вполголоса наговорил своему грозному командиру, так и не смог. Дятлов побледнел, кулаки его сжались. Другой реакции советник не заметил.

— Товарищи, вынужден с вами попрощаться, служба, знаете ли, — резко заявил он. — Альбина Арсеньевна, Константин Иванович, мы с супругой всегда рады вас видеть в ГСВГ.

Рувимская лишь кивнула головой. Альбина решила, что не стоит разбираться в том, какой смысл крылся за этим величественным жестом, поскольку он, скорее всего, ничего не значил. Театр есть театр.

Стрелец заметил Орловского в компании симпатичного бородача. На душе потеплело. Федор Юльевич улыбался так широко и искренне, будто пару минут назад не он обнаружил тело Бурого.

— Константин, пора сматывать удочки и по возможности поскорее, — прошептал Орловский. — Нам не хватило пары минут. Мне очень жаль.

Незаметно, так, чтобы не видел даже советник, Орловский протянул Альбине кассету с отснятой пленкой. Она как ни в чем не бывало засунула ее в косметичку.

Высокий Саня Власов зычно подгонял коллег и разгонял зрителей:

— Товарищи, проявим уважение, до Берлина дорога неблизкая, а Валентине Владимировне сегодня еще выступать в Союзе немецкой молодежи. Так что прошу всех на выход. Пресс-автобус уже ждет вас, осталось только занять места. Давайте, товарищи, поторапливайтесь!

Дипломат смотрел на журналиста и представлял