Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

его в роли кинематографичного массовика-затейника где-нибудь в Сочи. Отличный получился бы зазывала.* * *

В салоне автобуса, покидавшего территорию главного советского военного городка за рубежом, царило оживление. И хотя встреча с Терешковой уже давно закончилась, журналисты все еще находились под впечатлением, они делились наблюдениями, фантазировали по поводу будущего космонавтики и мечтали о том, что когда-нибудь одному из них удастся самому снять нашу планету прямо оттуда.

Следом за ними, мягко шурша шинами по асфальту, шла представительская правительственная «Чайка», в которой находилась Валентина Терешкова.

Отъехав от КПП всего на полкилометра, майор Орловский приказал остановить кортеж. Басовы вышли из автобуса и пересели к Терешковой. Рядом с Валентиной Владимировной они были неприкосновенны. Во всяком случае, Орловский на это надеялся.

Майор вернулся назад. Власов, расположившийся на заднем сидении со всеми удобствами, лишь обменялся с Орловским понимающим взглядом. С этого момента игра шла по правилам врага.

Автобус снова тронулся в сторону Берлина. Но проехать им удалось еще от силы пару километров. Впереди, прямо посреди дороги, стоял военный УАЗ. Вооруженный патруль расположился рядом. Старший лейтенант в полевом обмундировании военной комендатуры решительно вскинул руку, приказывая водителю остановиться. Шофер нажал на тормоза, «Икарус» плавно съехал на обочину. УАЗик стоже посторонился, пропуская правительственную «Чайку».

Дверь с шипением открылась, и старлей поднялся на подножку. Он бегло обвел взглядом притихший салон, на долю секунды задержавшись на приметной фигуре бородатого Сани Власова, и сухо произнес:

— Товарищи журналисты, комендантский патруль гарнизона Вюнсдорф. Поступила ориентировка. По оперативным данным, во время съемок одному из вас случайно попали в кадр секретные элементы фортификационных сооружений особого сектора.

По салону пронесся возмущенный гул. Кто-то из московских репортеров попытался качать права, ссылаясь на аккредитацию ТАСС и АПН, но офицер даже не повернул головы.

— Да мы сами еще не видели, что нам в кадр попало, — возмутился Власов, — а вы уже уверены?

— Действительно, что за чушь вы тут несете?

— Коллеги, это какой-то розыгрыш, — тоненьким голосом произнесла Марина Дулина из «Комсомолки». — Вот уж не думала, что гарнизонный Дом офицеров имеет отношение к фортификационным сооружениям… Как вы их там назвали, товарищ офицер?

— Товарищи, спорить бесполезно. Я выполняю приказ начальника гарнизона, — старший лейтенант был непреклонен, а два автоматчика за его спиной синхронно переступили с ноги на ногу. — Во избежание утечки информации, патруль обязан изъять все отснятые фото- и кинопленки. Без исключения. Сдаем добровольно, товарищи, не задерживаем движение.

Орловский прекрасно понимал, что патруль отправили совсем за другим. Они искали ту самую пленку, которую Саня Власов отщелкал в темном кабинете интендантского флигеля, где откинувшись на спинку кресла лежало тело полковника Бурого.

— Товарищ лейтенант, — Власов поднялся со своего места, — а как же наше задание? Партия отправила нас в Германскую Демократическую Республику, чтобы мы отчитались перед советским народом об участии нашей страны во Всемирном фестивале молодежи и студентов. На этой пленке, — он потряс кассетой, — моя работа за два дня. Вы хотите, чтобы я по вашей вине всю оставшуюся жизнь уголь в кочегарке перекидывал или дворы мел?

Трудно было переоценить гвалт, который поднялся в салоне. Возмущению акул пера не было конца и края. В конце концов доведенный до крайности лейтенант достал из кобуры пистолет и заорал, направив его вверх:

— Стрелять буду, если не заткнетесь! — гавкнул он так, что затряслись окна. — У вас своя работа, а у меня — своя!

Процедура отъема фотоматериалов и заполнения подписок о неразглашении заняла более двух часов.

Глава 20

ГЛАВА 20

РАЗБОР ПОЛЕТОВ

Советский Генсек принимал председателя КГБ на своей даче в Заречье-6. Леонид Ильич едва сдерживал ярость. Масштаб заговора, случайно вскрывшегося после угона истребителя, ошеломлял. Действовать нужно было немедленно, пока внутренний враг не успел среагировать. В следующий раз такого жизнелюбивого исполнителя, как техник Гордеев, может не оказаться.

— Присаживайся, Юрий Владимирович, в ногах правды нет, — Брежнев грузно опустился в глубокое кожаное кресло и потянулся к портсигару, но вовремя вспомнил про запрет врачей и раздраженно оттолкнул его в сторону. — Рассказывай, что там наворотили. Как под самым твоим носом вызрела эта мерзость?

Председатель КГБ аккуратно поправил очки в роговой оправе и занял место напротив. Даже его обычно непроницаемое лицо в этот день не было бесстрастным. Информация, которую он персонально получил из Бонна, переворачивала все с ног на голову.

— Что же это такое делается, Юра? Войны им снова захотелось? — Брежнев распалялся все больше и больше. — Люди только жить начали! Так в этот раз в окопах долго сидеть не придется… Шарахнем друг друга ядеркой, и поминай как звали. Этого они хотят? Весь народ, партия поддержали Программу мира, а им все гонки на ракетах подавай! Когда ж они поймут, что надо и о трудящихся подумать!

Андропов выждал короткую паузу, давая Генсеку остыть, и лишь затем заговорил. Его голос на контрасте с эмоциональной речью Брежнева прозвучал подчеркнуто спокойно:

— Леонид Ильич, устремления заговорщиков выходят далеко за рамки усиления роли армии, сегодня я могу уже с полной уверенностью сказать, что они хотят сломать систему.

Брежнев замер. Рука, до этого нервно постукивавшая по подлокотнику, остановилась.В кабинете установилась неприятная тишина. Слышно было только, как в углу мерно и равнодушно тикают напольные часы. Брежнев медленно перевел взгляд с замершей руки на Андропова.

— Значит, говоришь, мятеж готовят, систему решили сломать? — заметил Генсек, который хорошо помнил, как смещали Хрущева. — Замахнулись, значит, на святое — на партию? На советскую власть? Кто из наших их поддерживает?

Брежнев рассвирепел. В сердцах махнув рукой, Леонид Ильич все-таки нарушил запрет и закурил.

— Думать, Юра, помогает, — как обычно, слегка в нос произнес он. — Они что же там решили, если я Программу мира подписываю, так слаб стал? Только сильный смотрит на перспективу, зрение слабого ограничено тем, что лежит под ногами. Кто эти смертники? Фамилии!

Андропов неторопливо открыл папку, но не стал читать с листа. Он помнил каждую. Когда прозвучала фамилия Дятлова, Брежнев перебил председателя.

— Так, ты говоришь, генерал Дятлов — один из основных закоперщиков? Как же, помню, — Генсек прикурил новую сигарету, напрочь позабыв о запретах. — Петр Вацлавович. Жена у него еще из балетных. Красивая женщина… Не думал, что он до такого докатится. Не думал! А выше кто?

— Выясняем, — негромко ответил Андропов.

— Что-то медленно вы шевелитесь. Если бы не громыкинские, так и вовсе могли просмотреть, что под носом делается, — недовольно проворчал Брежнев.

— Советник Басов работал в тесном контакте с резидентурой, Леонид Ильич…

— Что, Юра, «Леонид Ильич»? — махнул рукой Брежнев. — Я