Читать книгу - "Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс"

большинстве случаев лишены выгоды от своего собственного капитала. А если вдруг девушка запросит долю от дохода в виде подарков или поддержки, то ее назовут потребительницей, интриганкой и шлюхой. Примечательно, что личный телесный капитал девушек с годами уменьшался, и тогда мужчины легко могли освежить свои ресурсы, просто пригласив новых девчонок в этот уникальный гламурный мир. Получается, красота может работать для женщин в качестве билета наверх, но, по факту, женская красота в мужских руках стоит больше, чем в женских[97].

Уникальная возможность одного человека строить свой капитал на другом – это классический пример использования идеологии Маркса. Мужская избыточная ценность от женского капитала часто не заметна, потому что считается, что женщины в клубах веселятся, отдыхают и не работают. Собственно, похожее отношение бытует в мире по отношению и к другому женскому труду, как роды и уход за детьми[98]. Женский труд часто замаскирован, что сложно принять посещение тусовок в клубах за работу{92}. И подобная путаница возникает еще и из-за того, что во время своей работы девушки испытывают удовольствие.

Трафик и удовольствия

Стать объектом мужского желания, который выставляют напоказ каждую ночь, может быть невероятно соблазнительно и приятно. Для Кати это было прикольно.

После нашей поездки в Майами, когда мы вернулись в Нью-Йорк, я решила пообщаться с двадцатилетней украинской моделью. Мы встретились в одном из кафе Сохо, заказали себе два капучино и стали вспоминать, как прикольно тусовались вместе. Я спросила, что она думает про промоутеров, которые регулярно пишут ей и приглашают ее на тусовки и обеды, которые делятся с ней травкой и надеются, что вечером она составит им компанию. А ведь теперь ей звонили даже владельцы клубов. Мы болтали с ней около часа, и все это время ее телефон прямо-таки разрывался от сообщений и звонков (и, что вполне ожидаемо, проходящие мимо мужчины останавливались, чтобы сделать комплимент ее невероятной красоте). Катя ходила тусоваться почти каждый вечер в Нью-Йорке и говорила:

– Я люблю веселиться. Мне все равно на остальных, кто там клиент и так далее. Я просто хочу выйти вечером, увидеться с друзьями, понимаешь?

Катя не ощущала никакого давления на себя, и никто не склонял ее заниматься сексом. А когда один мужик в клубе схватил ее и попытался поцеловать – это был один знаменитый владелец клуба пару дней назад, – она просто оттолкнула его и продолжила веселиться. Если бы ее схватил парень, который ей нравится, тогда «ну это ничего такого», потому что, если она находила мужчину привлекательным, она с удовольствием занималась с ним сексом, даже если это были промоутеры. Но особенно ей нравилось мутить с мужчинами-моделями, и она разошлась с Сампсоном, потому что у него в компании было мало парней-моделей:

– Вообще не прикольно тусоваться в компании кучи незнакомых тебе девиц.

Пока я страдала в Майами из-за бешеного ритма тусовок с Сантосом, Катя получала нереальное удовольствие, потому что тусовки и вечеринки никогда не казались ей работой. Как она сказала:

– Да мне пофигу на все. Мне не понравится клуб или люди вокруг, и я захочу уйти, то спокойно уйду.

На деле это было не совсем правдой. В Майами, к примеру, Сантос настаивал, чтобы все девчонки в клубе носили шпильки.

– Когда мы с ним куда-то ходим, он никогда не разрешает надевать кроссовки. Всегда только шпильки. А я не люблю танцевать на каблуках. И это невесело, потому что я все время боюсь, что могу упасть.

Пока мы были в Майами, Катя не могла так уж просто уйти из клуба, если ей было скучно. Сзади своего телефона на всякий пожарный она держала кредитку, но у нее было не так уж много денег, поэтому во многом она полагалась на промоутеров. Но принимая эти ограничения, она брала от этого мира все, что могла взять, включая секс с Сантосом, курение с ним травки на пляже, ужины в дорогих ресторанах и предвкушение от того, куда сегодня тебя занесет эта ночь. В конце концов те вечера в Майами она охарактеризовала так: «Это же было восхитительно, разве нет?»

Трудно сказать, Катя действительно не замечала или ее не сильно парили ограничения ее времени и свободы перемещения. Возможно, ей настолько нравилось тусоваться, что остальное ее не беспокоило. Можно круто провести время и получить то, что она хочет[99].

Соглашаясь на эти условия, Катя поддерживала глубокую систему неравенства, в которой девушки перемещались между мужчинами на их условиях, при этом они создавали дополнительную ценность для них, которая проявлялась в деньгах, связях и статусности. Антрополог Гейл Рубин в своем теперь знаменитом эссе 1975 года упоминала эту систему как «женский трафик». Рубен хотела разгадать загадку гендерного неравенства, которым были охвачены феминистские дебаты в конце XX века: «Почему женщины подчинялись мужчинам почти что в каждом обществе на Земле?»{93} Чтобы найти ответ на этот вопрос, Рубин пересмотрела классическую антропологию племенного родства, где она заметила, что в центре мужского господства лежит циркуляция женщин. Мужчины отдавали своих дочерей и сестер другим мужчинам, чтобы заключать союзы между ведомыми мужчинами группами, с целью накопления богатства и могущества{94}. Женщины были ключом к мужской власти, Рубин утверждала, что мужчины создали систему обмена, где женщины циркулировали как подарки. При этом женщин не допускали к получению выгоды от их обмена.

И хотя Рубин писала про сексуальное рабство и системы женского трафика, в которых у женщин было ноль свободы и мобильности, ее анализ и сегодня четко описывает систему всеобщего трафика. Женская красота предлагается мужчинам, задействованным в широком спектре индустрий, которые также контролируются мужчинами. Возьмите хоть финансовую сферу – женские тела помогают заключать прибыльные сделки везде, от Штатов до Азии{95}. Возьмите хип-хоп индустрию в Атланте, где новые треки часто играют в стрип-барах, потому что энергетика танцующих женских тел может раскрутить любой трек и сделать его мегапопулярным в индустрии, которая опять же контролируется мужчинами{96}. Посмотрите на индустрию по обслуживанию клиентов от китайских отелей до ресторанов Hooters, – везде для привлечения мужчин используют женские тела. Женщина-социолог, Эми Хэнсер, пишет, что девушки, представляя «узнаваемую работу» в сфере услуг, бьют по эго покупателей, помогая им ощутить себя особенными{97}. А вот получаемые от этого доходы крайне непропорционально уходят мужчинам[100]. Работа красивых девушек может даже поднять статусность студенческих клубов в кампусе. Самые успешные клубы те, в которых состоят самые успешные мужчины. Для того чтобы привлечь в