Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

научным и историческим вопросам. На самом деле конфликт с немцами начался с того момента, когда он поддержал Нартова в обвинениях против секретаря Академии Иоганна Шумахера в растрате. Но вот перед нами пример того, как все происходило на самом деле.

Итак, Ломоносов заходит к садовнику, который как раз устраивает вечеринку. Естественно, дом полон пьяных немцев (как раз пьянствовали они, Ломоносов тогда был трезв). Увидев русского варвара, один из гостей делает некое едкое замечание по его поводу. Ломоносов расслышал, а затем показал, как на самом деле выглядит разъяренный варвар. Пока хозяин бегал в поисках караула, молодой ученый обрушился на немецких гостей со всей своей скифской беспощадностью. Он схватил деревянную подставку для париков (по другой версии — вешалку), с помощью которой изгнал всех присутствовавших на улицу, сокрушил мебель, разбил зеркало, а также изрубил шпагой дверь… Пятеро караульных насилу смогли препроводить его в местное «отделение милиции». Ломоносов, брызжа кровью, с разбитым коленом и помятой грудью, продолжал рваться в бой.

По закону все это — «нанесение бесчестия». По-нашему — злостное хулиганство с нанесением побоев и порчей имущества. Но происшествие никаких последствий для Ломоносова не имело, потому что через неделю Шумахера взяли под стражу и правителем канцелярии назначили Нартова. Неприятности для Ломоносова начались через несколько месяцев, в следующем году.

Запретили Ломоносову появляться на заседаниях Академии зимой 1743 года за то, что он в ее стенах «поносил профессора Христиана Никола фон Винсгейма и всех прочих профессоров многими бранными и ругательными словами, называя их плутами и другими скверными словами, грозил он профессору Винсгейму, ругая его всякою скверною бранью, что он ему зубы поправит» (цитату дает С. М. Соловьев). По итогам этого дела его сначала взяли под стражу, а в июле признали виновным, и пока шло следствие, он сидел.

Но каждый раз он все же как-то выкручивается. Хотя в тот раз ему реально грозило увольнение и даже наказание плетьми. Однако Сенат заслушал гневный доклад следственной комиссии и постановил:

оного адъюнкта Ломоносова для его довольного обучения от наказания освободить, а во объявленных им продерзостях у профессоров просить прощения и жалованье ему в течение года выдавать половинное. И, собственно, все.

Опять загадка: Ломоносов продолжал оставаться, по сути, безнаказанным. Любого другого давно бы выгнали с работы, и не на время, а навсегда, тем более что немцы постоянно писали на него коллективные жалобы. Но вот налицо постановление Сената, т. е. высшей судебной инстанции.

Отметим, что боевой дух не покидал молодого ученого не только в ученых спорах, но и в более опасных переделках, о чем свидетельствует вот такой эпизод. Где-то в начале 1740-х годов, когда ему было уже за тридцать, Ломоносов прогуливался в окрестностях Петербурга. Шел один-одинешенек, как вдруг, выскочив из кустов, напали на него три матроса. Замечу, все они были с иностранного судна. Рассказываю далее «в стилистике» описания этой истории якобы самим Ломоносовым[12].

Итак. Вокруг ни души. Звать на помощь некого. Но нерастерявшийся Ломоносов

с величайшей храбростью ударил одного из нападавших так, что тот не мог подняться, другого матроса тоже ударил в лицо, и тот, обливаясь кровью, убежал обратно в кусты. Третьего уже не трудно было одолеть, он прижал его к земле и пообещал, что немедля убьет, если матрос не скажет, почему они на него напали. Разбойник признался, что они просто хотели ограбить его, а затем отпустить.

Ломоносов вскричал: «Каналья! Грабитель! Я тогда тебя сам сейчас ограблю». Вору пришлось снять с себя куртку, камзол, штаны и рубашку. Ломоносов еще раз врезал голому матросу, аккуратно связал все его вещи в узел и, приговаривая: «Это есть мой трофей», — гордо отправился домой с добычей.

Хорошо получается

Итак, в чем Ломоносов был первым? Практически во всем.

Во-первых, он был известен как поэт и считался мастером сочинения поэм-од. Его ода императрице Елизавете[13] очень ей понравилась. Особенно та часть, где она, «Великая Петрова дщерь», восходит на престол и поэт сравнивает ее с восходящим солнцем, а воды Невы при этом отражают ее красоту и величие… Как и подобает всякой женщине, Елизавета была падка на комплименты, тем паче поэтически изысканные. За следующую оду на день восшествия на престол Елизаветы Петровны в 1748 году («Заря багряною рукою…») Ломоносов получил огромную премию — в две тысячи рублей.

Г. Бухгольц. Портрет Елизаветы Петровны. 1768

«Великая Петрова дщерь» (М. Ломоносов)

Наконец-то он мог расплатиться со своими очередными долгами.

Но вот беда — в казне не оказалось такой весомой суммы в серебряной монете, и Ломоносову было предложено подождать. Ждать он, конечно, не мог — кредиторы проявляли настойчивость — и согласился получить наградные в медной, т. е. мелкой монете. Две тысячи рублей обернулись огромной телегой, на которой удачливый пиит и поехал домой.

Эта ситуация напомнила мне историю из шведской детской сказки про Карлсона. Летающего толстячка (в книге, не в нашем мультике) заметили в небе над Стокгольмом и приняли за русского шпиона, который делал разведывательные фото. Местная газета объявила о крупном вознаграждении за его поимку, после чего Карлсон тут же явился в редакцию, заявив, что он и есть тот летающий над городом объект, потребовав себе вознаграждение. А поскольку он не признавал никаких бумажных денег, то заявил, что согласен получить причитающуюся ему сумму только «в звонкой монете», т. е. медных монетах номиналом пять эре. Гору пятачков погрузили на колесную тележку, и он гордо покатил ее домой. Так и Ломоносов гордо ехал на большой телеге, груженной медными деньгами[14].

Конечно, поэт льстил императрице, все льстят государям, не он первый, не он (ох…) последний, но его лесть была очень-очень рациональной. Так он пытался привлечь Елизавету к поддержке науки, развитию образования. Тонко намекнул, что Петр Великий построил новую Россию и основал Академию наук, открыл множество учебных заведений… А она, «Петра