Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

больше нечему, так как тот превзошел его в познаниях. Это, конечно, действительно легенда, но, согласитесь, для юного Михайлы лестная.

У соседа была небольшая библиотека. В ней будущий член Академии наук нашел, по собственному признанию, «врата премудрости». Две створки этих «врат» состояли из двух книг: «Грамматики» Смотрицкого да знаменитой «Арифметики» Магницкого. Последняя была популярным пособием не только по арифметике, но и по геометрии, физике, географии, астрономии, в общем, по целому комплексу естественных наук. Так что с математикой отношения у Ломоносова сложились еще в Холмогорах. Когда дети меня спрашивают, зачем им, очевидным гуманитариям, учить математику, я всегда привожу его слова: Математику уже затем учить следует, что она ум в порядок приводит. Это стоит запомнить.

Итак, первая загадка: когда родился Ломоносов?

Вторая: что заставило парня из зажиточной семьи бросить все, тайно покинуть родные места и отправиться в полном одиночестве в Москву. Что за странная такая идея? Любой на его месте унаследовал бы отцовское дело, родовую землю, большую шхуну, пусть и кровавым потом нажитые, жил бы себе в достатке и спокойствии.

Думаю, им двигало главное качество будущего ученого-исследователя — невероятное, всепожирающее любопытство. Охота до знаний. Когда он выходил с отцом в море и смотрел на горизонт, то спрашивал себя:

Откуда взялись эти огромные льдины?

Как вообще образуется лед?

И почему солнце не может его растопить даже летом?

А почему меняются времена года?

Что вообще находится за границей этого огромного северного горизонта?

Повторюсь, это был край свободных, пытливых и любознательных людей.

Предположим, гений рождается один на миллион. Но еще должен быть миллион совпадений, которые позволили бы проявиться его уникальным способностям. Скажем, родится гениальный физик где-нибудь в монгольской пустыне, у него не появится ни малейшей возможности реализовать себя, и он будет потерян для человечества.

В случае с Ломоносовым все совпало. Его природные любознательность, пассионарность наложились на многочисленные субъективные факторы.

В родных местах, по большому счету, его ничего не держало.

В патриархальной среде семья — это все. Но у Михайлы не было прочных семейных связей. Мать умерла рано, отец потом еще дважды женился, но с обеими мачехами отношения у мальчика не сложились. Со временем и с отцом они испортились: тот видел в сыне наследника своего рыболовного бизнеса, а юноша не желал идти по отцовским стопам.

В конце концов, было решено парня женить. Все-таки ему было уже девятнадцать лет[5], взрослый. Предполагалось, что образумится, создаст семью, заведет детей… Но Михайло не хотел жениться, он хотел учиться. Фонвизинский «Недоросль» с точностью до наоборот. Утонуть в повседневности семейной жизни казалось ему крушением всех надежд. Предполагаемая женитьба, вместо того чтобы привязать его к дому, только подтолкнула к приключениям.

В конце 1730 года, как он позже напишет в своей биографии, случилось следующее:

«Из слободы в Москву отправился караван с мороженой рыбой. На следующую ночь, когда все в отцовском доме спали, он надел две рубахи и овчинный полушубок для тепла и побежал догонять караван».

Ломоносов догнал его на третий день и долго уговаривал начальника обоза взять в Москву. Помимо одежды имел с собой три книги: Псалтырь и упомянутые выше «Грамматику» и «Арифметику».

Загадка третья.

Итак, он приехал в Москву, крестьянский сын, один, без денег. По идее, его должны были задержать. Но нет, у него при себе оказался паспорт, который надо было оформлять заблаговременно. Значит, все-таки не импульсивная выходка? Впоследствии Ломоносов никогда не упоминал об этом[6].

В Москве он поступил в высшее учебное заведение, по сути, единственное тогда доступное, — Славяно-греко-латинскую академию. Она располагалась в монастыре на Никольской улице и принадлежала к Синодальному ведомству. В Академию («Спасские школы») первоначально принимали людей «всякого чину», но с 1708 года прием был ограничен детьми священно- и церковнослужителей. В 1728 году Указом Синода предписывалось «…помещиков людей и крестьянских детей… от помянутой школы отрешить и впредь таковых не принимать».

Стипендиальных вакансий, обеспечивавших не только бесплатное обучение, но и проживание, и пособие на питание, имелось мало.

Тем не менее Ломоносов был принят в Академию, выдав себя сначала за сына дворянина, а потом за сына священника. И никто не удосужился проверить! Что ж, это еще одна загадка…[7]

Итак, он начинает учиться в начальном, как тогда называлось, классе, а ему уже полных девятнадцать (если исходить из «официальной» даты рождения). «Какой дурак, — вспоминал он впоследствии отзывы одноклассников о себе, — в двадцать лет пришел латынь изучать!»[8]

Ломоносов был высоким крепким парнем, а учился вместе с детьми семи-десяти лет. Конечно, над ним смеялись. Но сильный характер выдержал все насмешки.

Учился он в таком ритме, который позволял ему проходить годичную программу за полгода. Через год он был уже в третьем классе, а через пять лет прошел всю программу обучения. С самого начала выделялся исключительными способностями и прилежанием. Ломоносов жил более чем скромно и впоследствии вспоминал, что его содержание в Славяно-греко-латинской академии составляло три копейки (алтын) в день: одну «денежку» (а это полкопейки) он тратил на квас, еще полкопейки — на хлеб, а оставшиеся деньги уходили на покупку бумаги и самого-самого необходимого.

Жил впроголодь; чтобы свести концы с концами, студент Ломоносов писал письма и прошения за других людей, рубил дрова, работал грузчиком, читал молитвы над покойниками… В общем, брался за все.

Триумфальные ворота на Никольской улице, выстроенные Славяно-греко-латинской академией в 1709 г. Переиздание гравюры 1710 г. Середина XIX в.

Если бы не один ученик, мы бы об этой «академии» сегодня и не вспомнили

Финансовые затруднения — это та линия, которая проходит через всю его жизнь. Ломоносов постоянно был в долгах — и так продолжалось до самой смерти. Не было у него изначально ни крепостных, ни поместья, ни денежных наград, ничего…