Читать книгу - "Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин"

приходилось здорово напрягаться, чтобы глаза не выпучивались. Чувствовалось, что ведьмаком он побыл не один день и не два. Как и Гектор, очень легко прикидывал, чем и сколько заплатить аду, если нужно сделать какую-нибудь гадость.

— Гектор оказался нам очень полезен, — сказал Гелхард. — Ричард считает, что с его помощью можно идеально рассчитать ваш маршрут, мои дорогие.

— Ты разговаривал с Гектором? — спросил Лэрик.

Гелхард мотнул головой и улыбнулся.

— Не об этом. Гектор обсуждает всё, хоть немного связанное с политикой, исключительно в присутствии леди Ильсоры, а леди Ильсора не слишком хочет общаться со мной. Так что Гектор беседовал с тёткой Карлой… но это ничего: тётушка сильнее и опытнее меня, она выяснила всё самое необходимое в лучшем виде.

— А почему в обществе малютки? — удивилась Глейза.

— А потому что Гектор служит короне Святой Земли, — сказал Гелхард. — Для него это принципиально. Если его принцесса сочтёт, что о чём-то он не смеет говорить — он не будет. Или, наоборот, если леди Ильсора решит, что о чём-то рассказать надо — он расскажет. И пусть его принцесса знает, что именно, кому и почему он говорил. Он с самого начала поставил нам всем такие условия, и мы не спорили, конечно.

— Они называются Псами Господними у вас, — хмыкнул Индар, — а Гектор вполне пёс своей августейшей леди. С перелесцами не разговаривает вообще, не доверяет. Но Ричард, конечно, вне конкуренции.

— Гектор знает, что Ричард сделает всё правильно, — сказал я. — А леди Ильсора его спасла, так что он, по-моему, правильно себя ведёт.

Не уверен, что Индар со мной согласился, но Лэрик и Рошер согласились на все сто, это точно.

А после ужина Гелхард нас всех удивил очень сильно. Взглянул на часы и сообщил торжественно:

— Сумерки сегодня наступили рано из-за дождя, мы даже перестраховались, но для визитов ещё не слишком поздно, правда? Пройдёмте в кабинет, мессиры и леди.

Мы пошли. В кабинет — так в кабинет. А у Триэлла в кабинете громадное зеркало, до пола, как в будуаре модной дамы… только я тут же понял, что оно не для того, чтобы любоваться собой. Зеркало немного светилось, вот тем самым светом, золотистым.

Я так и понял, что Гелхард собирается позвать Ричарда. Но он начертил на стекле разомкнутую звёздочку чем-то тёмным — и мы увидели…

Мы Ильсору увидели! Которая прижалась к зеркалу ладонями и чуть ли не носом! И она увидела нас и пискнула восхищённо:

— Старшие! Валиен!

Рада была нам, до полного восторга рада! Глейза ахнула, подбежала — тоже ладонями прижалась, зеркало их разделяло, как оконное стекло. Ильсора вдруг расплакалась навзрыд, гладила стекло, шмыгала носом…

— Ты что, малютка? — спросил Лэрик. — Ну что ж ты?

— Вы живые! — выпалила Ильсора, улыбаясь сквозь слёзы. — Старшие… Лэрик… Глейза, как же ты… в этом… в солдатском… Валиен, лицо у тебя… синяки такие под глазами… ты вообще не спишь? Рошер… у тебя царапина на виске, да? Старшие…

Стучала пальцами по стеклу и плакала.

Изменилась. Будто повзрослела в одночасье. По-моему, похудела. И на ней было совсем простое платье, гладкий белый шёлк — и Око на шее, на тонкой цепочке.

Я до такой степени светлую Ильсору ещё никогда не видел. Светлую почти как Глейза. У меня дыхание перехватило, и рука сама потянулась… зеркало было страшно холодное. А Ильсора мне сказала:

— Валиен, мне сказали… ты держись, пожалуйста… я тебя… жду, знаешь, как?

— Как только закончим, — сказал я сипло. — Конечно.

Мне бы радоваться, а вот… на самом деле очень мешало стекло.

— Малютка, — сказал Лэрик, — прекрати, нос будет красный…

А у неё слёзы — не каплями, а ручейками. Не остановиться, видно же.

Положение спасла Глейза.

— Какое милое платье, — сказала она и улыбнулась. — Так элегантно и строго… это прибережская мода? Очень идёт тебе.

Ильсора всхлипнула и поправила какую-то невидимую складочку.

— Почти такое же, как у государыни Виллемины, — сказала она со скромной гордостью. — Только вот здесь свободнее, и рукава…

У меня от сердца отлегло: наша Ильсора, не замученная, не заколдованная и не настолько перепуганная, чтобы перестать болтать о тряпках. Я сам себе поражался: вот слушаю, как белые принцессы болтают о тряпках — и меня страшно это радует.

Мужественная и добрая Глейза выдержала целую минуту этой болтовни. Подвиг.

— Прибережцы хорошие, — сказала Ильсора, когда закончила рассказывать это интересное про рукава. — Даже очень. Я подружилась с государыней и с леди Карлой подружилась… и собачка у неё смешная… только очень сильно скучаю по вам. И по маме. Мама вернулась домой, я знаю… а мне всё равно страшно. За маму с отцом и за вас… какие же вы перелесские солдаты! Как настоящие… Рошер, тебе генеральская форма нужна, а Лэрик пусть так останется!

— Вредная малютка, — улыбнулся Лэрик. — Чтоб сюпруг мной командовал?

Ильсора даже хихикнула. А я думал: надо же, я думал, этот морской круиз и беготня по лесам переломали только нас… а оказывается и малютку тоже. И эти рассказы Гектора, которые она поневоле слышала. Уж верно наслушалась… всего… в деталях.

— У вас будет совещание, я знаю, — сказала Ильсора. — И уже поздно. Я всё понимаю. Но мне, понимаете, не уйти. Я так рада вас видеть. Оказывается, без вас… грустно.

— Малюточка, — сказал Рошер, — бывает пора разлук и пора танцев…

— Очень хочу танцевать, — сказала Ильсора и вздохнула горестно. — Со всеми вами, по очереди. Мне пора уходить, а… не могу… Глейза, мне надо сказать важное.

— Скажи, — улыбнулась Глейза.

— Твой блокнот, где эскизы собак, лежит за панно с охотой, — созналась Ильсора со вздохом. — В Рыцарском холле. Я его туда засунула, чтобы ты искала…

— Глупенькая малютка, — сказала Глейза нежно. — Лиловый Чертог, Рыцарский холл, Святая Земля… так далеко, милая моя бедная сестричка…

— Но я хочу, чтобы ты знала, — сказала Ильсора. — Что мне жаль. Я утащила у тебя булавку для шляпы, с лилиями, работы мэтра Глейна… а ты не заметила. Я потом даже шляпу ею прикалывала, назло… а ты не заметила… и тогда я блокнот спрятала, чтобы ты заметила точно…

У неё глаза опять наполнились слезами. А Глейза улыбнулась, тронула стекло кончиками пальцев.

— Это было так давно, так далеко и почти не с нами… Мы уже другие, сестричка. Мы вернёмся другими в другой Лиловый Чертог — и все эти детские пустяки будем вспоминать со смехом…

— Вы, значит, больше не сердитесь, старшие? — спросила Ильсора.

— А мы никогда всерьёз и не сердились, — сказал Лэрик, усмехнулся еле заметно.

— Тем более — сейчас, — сказала Глейза.

— И ты, Рошер? — спросила