Читать книгу - "Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна"

лишился права единолично менять настройки. Мы не уволили его. Полтора месяца он работал под двойной проверкой, затем вернулся к части административных задач. Второй администратор по-прежнему подтверждал изменения. Тимофей перестал воспринимать это как недоверие лично к нему.

— Поздравляю, — сказал Владислав за моей спиной.

Я обернулась. Он остановился на расстоянии, с которого не приходилось отступать, и обращался ко всем четверым.

— Спасибо, — ответила Лариса. — Мы вас тоже поздравим, когда подпишут постоянный регламент.

— После вашей финальной правки его отправили юристам. Надеюсь, в сентябре.

— Надежду к отчету не приложишь.

— Поэтому дату не обещаю.

За четыре месяца он научился разговаривать с моей командой без ссылки на меня. Лариса могла отказать ведомственному центру в срочной задаче, если у нас не было свободной линии. Тимофей мог вернуть карточку с неполными данными. Вика один раз потребовала заменить связного, который звонил добровольцам напрямую. Владислав ни разу не позвонил мне, чтобы отменить их решение.

— Ты сегодня свободен в семь? — спросила я.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Да.

— Приезжай ко мне. Я приготовлю ужин.

— Что принести?

— Хлеб и минеральную воду. Адрес у тебя есть.

— Есть. В семь.

Он не спросил, почему именно сегодня. Я села в машину организации, а он вернулся в администрацию.

Квартира, в которую я приглашала его, принадлежала только мне. Старую трехкомнатную мы продали в конце июня за сумму, согласованную с оценкой. Покупатель перевел деньги на аккредитив, после регистрации банк перечислил каждому половину. Совместный вклад в два миллиона четыреста двадцать тысяч мы разделили поровну еще в апреле. Универсал стоимостью один миллион восемьсот пятьдесят тысяч остался мне, седан стоимостью один миллион двести пятьдесят тысяч — Владиславу. Я выплатила ему триста тысяч компенсации, как было записано в нотариальном соглашении.

Ни один расчет не остался обещанием. Наталья Львовна проверила выписки и закрыла имущественное дело.

Я купила трехкомнатную квартиру недалеко от офиса. Кабинет превратила в спальню для гостей и место, где можно было читать, но отказалась переносить туда рабочие папки. Владислав снимал жилье до июля, затем купил двухкомнатную квартиру на другом берегу, в пятнадцати минутах от управления. Мы не оставили друг другу ключей.

Первый кофе состоялся четырнадцатого апреля. Он позвонил в полдень и спросил, выспалась ли я. Я ответила, что да. Тогда он пригласил меня в кафе на набережной. Мы провели там сорок минут и заплатили каждый за себя, потому что я настояла.

На следующую встречу пригласила я. Потом были прогулка, спектакль, ужины и несколько завтраков между сменами. Если я задерживалась, Владислав не присылал водителя и не выяснял через Ларису, когда освобожусь. Я не читала его рабочий календарь.

Мы целовались. Дважды я просила остановиться, потому что не хотела принимать решение на усталости или после тяжелого разговора. Он останавливался без обиды и не возвращался к теме на следующий день. Но мы так и не назвали происходящее отношениями. Я хотела убедиться, что новая осторожность не закончится вместе с апрельским кризисом. Он не требовал срока.

К семи я приготовила рыбу, салат и картофель. Владислав принес хлеб, воду и небольшой пакет из кофейной лавки.

— Ты просила хлеб и воду, — сказал он. — Кофе можно считать нарушением задания?

— Только если ты потребуешь отчет о расходовании.

— Чек оставил себе.

Я пропустила его в прихожую. Он снял ботинки и спросил, куда повесить пиджак. В старой квартире у него было свое место у двери. Здесь место указала я.

— На вешалку слева.

Он прошел в кухню и остановился у стола.

— Хорошая квартира.

— Мне нравится.

— Ты правильно выбрала район.

— Я выбрала его потому, что мне удобно, а не потому, что он правильный.

— Тогда беру оценку обратно.

— Поздно. Но исправление принято.

За ужином он рассказал, что постоянный регламент вернули из правового отдела с двумя замечаниями. Я не предложила посмотреть формулировки. Он не спросил, почему городской договор предусматривает резерв только на два месяца. Рабочие темы заняли десять минут, потом мы закрыли их.

— Что будем делать с кофе? — спросил он.

— Сначала поговорим.

Он отложил вилку.

— Я слушаю.

— Сегодня договор подписан. Квартира продана, расчеты закончены. У каждого из нас есть свое жилье. Я не хочу, чтобы мы оставались в неопределенности только потому, что она кажется безопаснее.

— Мне она безопасной не кажется.

— Почему ты тогда не спрашивал?

— Ты сказала, что тебе нужно время. Если бы я каждый месяц просил назвать срок, это было бы другим способом назначить решение.

— А чего хочешь ты?

Он ответил без паузы:

— Быть с тобой. Не возвращать прежний брак и не жить так, будто март можно отменить. Я хочу встречаться с тобой открыто, оставаться у тебя, приглашать тебя к себе и строить отношения, в которых мой график не становится общим приказом.

— Ты все