Читать книгу - "Хулиганка для ботаника - Виктория Рогозина"

Алексей Иннокентьевич откинулся в кресле, оглядывая сцену с интересом, будто изучал важный жизненный эксперимент. С хитрой полуулыбкой, он проговорил:

— Женщину нужно убедить. Не цветами, не песнями, не стихами. А делом. Доказать, что ты лучший выбор для неё. И по жизни. Тогда никуда не денется.

Валера моментально оживился:

— Вот и я доказываю! Одной блондиночке. Уже месяц, если не больше. А она — ни в какую! Прям как холодильник — красивая, холодная и ни на что не реагирует.

Мила расхохоталась:

— Может, ты просто нажимаешь не на ту кнопку?

В это время Алиса вышла на высокую ноту, зал замер. Матвей даже не заметил, как перестал дышать. Он слушал и думал, что ради этого голоса, ради этой девчонки с серьёзным взглядом и с неожиданной глубиной в душе — он готов на что угодно.

Песня закончилась, зал одобрительно загудел, кто-то даже свистнул — эмоции в воздухе стали ощутимыми, будто клуб наполнился электричеством. Алиса шагнула назад от микрофона, переглянулась с гитаристом. Парень ухмыльнулся и, сделав пару настроечных аккордов, громко произнёс в микрофон:

— А теперь всё будет по хардкору!

В ту же секунду грянули тяжёлые риффы, звук ударных качнул воздух. Свет замерцал, зал завибрировал от баса. Матвей вздрогнул, будто звук задел его физически. Это было... громко. Агрессивно. И при этом — профессионально.

Гитарист и клавишник работали слаженно, словно шестерёнки одной безумной, идеально смазанной машины. Но главное — Алиса. Она не просто пела. Она жила этим. Двигалась уверенно, не скованно, то раскачиваясь в такт, то резко выходя вперёд, беря на себя сцену. Она играла на слухе публики, будто точно знала, как вести за собой зал.

Бэк-вокал гитариста подхватывал, усиливал, но потом — началось нечто совершенно неожиданное.

Алиса перешла в гроул. Глубокий, с хрипотцой, будто из недр. Потом — скрим. Высокий, рвущий воздух, и при этом настолько чёткий и управляемый, что от неожиданности у Матвея дернулась бровь.

Он стоял, ошеломлённый. Даже не осознавал, что открыл рот.

— Что это было?.. — пробормотал он сам себе.

Он не знал. Не догадывался. Ни о таких вокальных данных, ни о том, кем была Алиса до колледжа. Сколько вечеров они провели за шахматами, за книгами, на переменах, в библиотеке… и ни слова об этом. Ни одного намёка. И почему она никогда не рассказала ему? Матвей ощутил странное раздражение, даже злость. Не на Алису — скорее, на себя. За то, что считал, будто знает её. Что был ближе, чем оказался на деле.

А сейчас… он просто один из зрителей в толпе, пока она там — на сцене, настоящая.

Матвей чувствовал, как в груди начинает давить — будто кто-то незримо сжал сердце в кулак. Он смотрел, как эти двое музыкантов переглядываются с Алисой, как улыбаются ей, как легко и по-дружески она им отвечает — с той самой открытой, солнечной улыбкой, которую он... он ни разу не видел, чтобы она дарила ему.

Один из парней — клавишник с выбеленными прядями в волосах — что-то сказал Алисе, и она засмеялась, качнув головой. Второй, гитарист, на секунду задержал на ней взгляд чуть дольше, чем надо, и в этом взгляде было что-то... большее. И Матвей это заметил. А может, он был влюблён в неё когда-то. А может, и не перестал. Мысль ударила сильно. У них были воспоминания. Своя история. Свои шутки. Музыка. Прошлое, в котором Матвея не было. И в этом прошлом, возможно, у кого-то из них был шанс. Настоящий. Не такой, как у него. Он только недавно стал частью её жизни. И то — как посторонний, которого она вежливо держит на расстоянии.

Матвей даже не сразу понял, что в зале стало ещё шумнее. Толпа завелась. Люди хлопали в ладоши, подхватывали припев, кто-то уже танцевал. Музыка заполняла собой всё — воздух, свет, стены, людей. А Матвей смотрел только на неё. На Алису. Он не видел толпу, не слышал выкриков, не чувствовал ни жара, ни холода. Только она. Он больше никого не замечал.

Рядом Алексей Иннокентьевич чуть прищурился, наблюдая за сыном. И вдруг усмехнулся, тихо, почти про себя:

— Вот и всё, — сказал он, не глядя. — Попал.

Глава 41

Группа «Хой-Хой» завершила своё выступление под аплодисменты зала. Финальный аккорд прозвучал мощно, слаженно, и свет померк, оставив сцену в мягком полумраке. В этот момент в двери клуба с шумом влетел высокий парень с растрёпанными волосами, в куртке нараспашку и с гитарным чехлом за плечами — тот самый Игорь.

— Ну, здрааасьте! — громко объявил он, тяжело дыша, словно преодолел марафон. — Только не говорите, что я всё пропустил!

Алиса, Семён и Дима уже спустились со сцены и встретили его с дружным смехом.

— Сильно ты опоздал, Игорёк, — хмыкнул Семён.

— Да это всё родители! — возмутился Игорь, хватая бутылку с водой со стола. — Прикиньте, решётки на окна поставили. Ре-шёт-ки! На втором этаже!

Он развёл руками, как актёр трагедии. — Но разве это остановит настоящее рвение к искусству? Пешочком, через парк, в обход родительских засад. Я — герой.

Алиса засмеялась, а Игорь наконец перевёл дух и обнял её крепко-крепко, прижав к себе.

— Скучали по тебе, Лисёнок. Все. Не хватает твоего огня.

Матвей подошёл ближе. Улыбка на его лице была вежливой, но глаза оставались внимательными — слишком внимательными.

Алиса, перехватив взгляд, быстро выпрямилась и повернулась к нему, будто спеша погасить ненужные подозрения:

— Матвей, это мои приятели. Познакомься — Игорь, он у нас вокалист, хоть и с приключениями. Это — Дима, гитарист и звуковой гений, и Семён — клавишник, у которого слух, как у летучей мыши. Парни протянули руки для приветствия. Матвей пожал по очереди каждую, оценивая крепость рукопожатий и выражение лиц.

— Матвей Громов, приятно познакомиться.

— О, это тот самый? — кивнул Семён, но промолчал дальше, по взгляду видно — что-то знал.

— Ну что, к нам? — предложил Матвей, жестом показывая на их столик.

— А чего бы и нет! — Игорь бодро хлопнул Диму по плечу. — Пора отметить возвращение Алисы и моё эпичное спасение из лап родительской тирании.

Они двинулись к столику. Матвей, идя чуть позади, усмехнулся про себя. Теперь у него было время. Он не спешил. Он наблюдал. Анализировал. Он собирался понять, кто из них просто друзья…

…а кто — угроза.