Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

Шекспире и Диккенсе. Среди монографий есть даже исследование под названием «Кабинет Бронте – три жизни в девяти объектах» (The Brontё Cabinet: Three Lives in Nine Objects, Джудит Флори), в котором рассказывается о девяти предметах, связанных с жизнью семьи. Среди них: ошейник любимой собаки Эмили; книги, сделанные сестрами вручную; прогулочная палка Брэнуэлла; рабочая шкатулка для рукоделия Шарлотты; ее же переносной столик для письма. В доме Бронте исследована буквально каждая деталь, каждый угол и каждый предмет. От Шарлотты осталась многостраничная личная и деловая переписка, от Энн и Эмили – несколько писем и дневниковые записи. Письменные свидетельства на сегодня также досконально изучены и интерпретированы.

История семьи Бронте примечательна в первую очередь тем обстоятельством, что в одном поколении выросли три талантливые писательницы, добившиеся мировой известности, это не считая брата, который писал хорошие стихи. Едва ли ошейник любимой собаки способен нам это объяснить. Но мы знаем, что любовь к собакам нашла свое воплощение в ньюфаундленде мистера Рочестера в романе «Джейн Эйр» и в полудиких собаках Хитклиффа в «Грозовом перевале». Писатель неизбежно использует в своих текстах материал своей жизни, граница между реальностью и вымыслом часто становится призрачной и подвижной. Искушение объяснить знаменитые романы через биографию автора, бытовые предметы, личные дневники и переписку – вполне понятно и оправданно, но в случае с Бронте мы сталкиваемся с еще одной интересной особенностью. Их жизнь в основном прошла в Хоуорте и была бедной на внешние события. Они жили почти в монастырских условиях, очень скромно в быту, практически никуда не путешествовали, были малообщительны. Как им удалось создать истории, которые до сих пор читает весь мир?

«Бывают такие дни, в которых нас просто нет».

Ричард Бротиган

Двухэтажный, без архитектурных излишеств, суровый и отстраненный дом Бронте английская писательница Мюриэл Спарк очень точно сравнила с «каменным саркофагом»[130]. И смерть была частой его гостьей. В семье было шестеро детей: пять девочек и мальчик. Мать умерла, когда Шарлотте было всего пять лет, а две старшие сестры, Мария и Элизабет, умерли, когда Шарлотте исполнилось девять. В церкви в семейном склепе похоронены все Бронте, кроме Энн. Мать, Мария Бронте, в возрасте 38 лет, старшие сестры Мария и Элизабет – в 12 и 11 лет, Брэнуэлл – в 31, Эмили – в 30, Шарлотта – в 38 и их отец Патрик Бронте, переживший всех и доживший до 72. Энн умерла в 27 и по стечению обстоятельств похоронена в Скарборо.

21 июля 1832 года семнадцатилетняя Шарлотта описывает обычный день в пасторате: «Отчета об одном дне достаточно для описания всей моей жизни. Утром с девяти до половины первого я занимаюсь обучением сестер, а также рисованием. Затем мы гуляем до обеда. После обеда и до чая я шью, а после чая либо пишу и читаю, либо что-нибудь выдумываю, либо снова рисую в свое удовольствие. Таким приятным, хотя и несколько монотонным образом проходит моя жизнь. С тех пор как я вернулась домой, я только дважды была в гостях. Мы ждем посетителей сегодня вечером, а в следующий вторник мы приглашаем всех учительниц из воскресной школы на чай»[131].

Когда из всей семьи остались только они с отцом, Шарлотта бесприютно бродила по темному дому, который теперь называла Долиной теней (Прим.: отсылка к Долине смертной тени, цитата из 22 псалма: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною»). Это была их старая привычка с сестрами, еще со школы в Роу-Хеде – ходить по комнате вечером и обсуждать написанное или читать. В Долине теней разговаривать было не с кем. «Мне трудно описать тебе, как проходит время в Хоуорте. Здесь нет каких-либо событий, по которым можно понять, что оно движется. Каждый день похож на предыдущий, и каждый день имеет одинаково тяжелый и безжизненный характер. <..> Мы все словно погребены здесь. Мне хочется путешествовать, работать, вести живую и полнокровную жизнь», – пишет Шарлотта 24 марта 1845 года своей подруге Эллен Насси[132].

«Храни камень в кармане семь лет, потом переверни его и храни еще семь – пусть он будет у тебя всегда под рукой на случай, если твой враг подойдет поближе».

Старая йоркширская поговорка

Хоуорт впервые упоминается как поселение в 1209 году. Городок расположен на склоне холма и долгое время состоял из одной улицы с неровной застройкой. Как писали в газете времен Бронте о Хоуорте, «деревня, расположенная среди болот и гор и до самого последнего времени считавшаяся находящейся в полуварварском состоянии»[133].

Традиционным ремеслом местных жителей была обработка овечьей шерсти и ручное производство тонких шерстяных тканей высокого качества. В начале XIX века в этой местности началось активное строительство фабрик, и обработка овечьей шерсти встала на новые, индустриальные рельсы. Станки принесли безработицу и голод – их разрушали, и старшее поколение еще хорошо помнило те битвы с машинами. Как приговаривала няня девочек Табби Акройд, «фабрики эти отсюда фей и прогнали»[134]. И рассказывала множество других историй из мира живых и мертвых, предания о местных семейных проклятиях вперемешку с историями о привидениях, духах, феях, чертях и прочих существах, в реальном существовании которых ничуть не сомневалась. Как-то в разговоре с Шарлоттой один из читателей стал критиковать за неправдоподобие мистическую сцену в «Джейн Эйр», где героиня слышит голос мистера Рочестера, зовущего ее с расстояния во множество миль. Шарлотта ответила: «Но ведь это чистая правда, так все и было»[135]. Она никогда не сказала бы так, просто чтобы показаться интересной. Такова была для нее реальность – мир, проникнутый мистикой и божественным провидением. И если темным глухим вечером прислушаться к йоркширскому восточному ветру, который так не любили Шарлотта и Энн, то кто знает, чьими голосами он заговорит с тобой?

Замкнутость и малообщительность были свойственны всем Бронте, но не были специфическими фамильными чертами. Угрюмая независимость была обусловлена социальной средой, в которой они выросли. По большей части не склонные к чувствительности, суровые, недоверчивые люди Йоркшира не спешили сближаться с незнакомцами и мало ценили пустые разговоры. Английская писательница Элизабет Гаскелл, ставшая первым биографом Шарлотты, упоминает рассказ одного путешественника о поездке в Йоркшир: «Моему собеседнику очень понравился внешний вид <..> поместья, и он попросил сопровождавшего его деревенского парня: “Я хотел бы подойти поближе, чтобы получше разглядеть дом”. Однако тот ответил: “Да лучше б вам не подходить, сэр. Хозяин вас облает, а то и палить начнет, как недавно