Читать книгу - "Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий"

— b или с, то здесь нужно будет говорить не только о тех знаках, через которые рассматриваемый знак соотносится с чувственными образами, но и о тех знаках d, е и т. д., которые он «тянет» за собой. Именно потому, что у различных людей мы имеем знаковые системы различной структуры, именно потому, что в процессе развития науки происходит усложнение знаковых структур, именно поэтому мы говорим о различных, с точки зрения формы, понятиях. И более того, мы ставим задачу исследовать эти различия, исследовать возможные типы связей между знаками.

Это исследование может носить двоякий характер: можно исследовать эти связи как фиксированные, как сложившиеся, как собственно связи, и можно исследовать процессы или действия мышления, посредством которых эти связи устанавливаются, или процессы, действия, посредством которых мы переходим от одних знаков к другим.

Возьмем, к примеру, несколько предложений:

1. Кислота содержит водород.

2. Золото — металл.

3. Париж больше Сен-Клу.

4. Парта черная.

Совершенно очевидно, что слова в этих предложениях связаны по-разному. И эти различия в связях надо исследовать и привести в какую-то систему. Мы взяли самые простые примеры, но то же самое имеет место и в самых сложных. Совершенно очевидно, что геометрия Гильберта, изложенная аксиоматически, и «Капитал» Маркса построены различно, то есть отдельные части этих теорий связаны по-разному, и эти различия в принципах построения нужно исследовать.

Пока я хотел бы обратить ваше внимание на то, что одни из этих связей являются отражением объективных связей вещей, другие — представляют определенные принципы организации знания, которые не имеют ничего общего со связями свойств объектов и определяются, по-видимому, процессами коммуникации.

Возьмем в качестве примера родовидовое определение. Его структура может быть изображена формулой:

А — аB

Если мы начнем последовательно определять роды, то получим:

А — аB, B — bC, C — cD, D — dE и т. д.

В ходе этих определений мы раскрываем в определенном порядке и в определенной связи свойства предмета А. В итоге получаем:

А — аbcdE

Зададимся вопросом: отражает ли эта последовательность и связь свойства предмета А действительные связи между этими свойствами в самом предмете? Очевидно, нет. Эта структура понятия о предмете А построена искусственно, так, что мы последовательно переходим от свойств, присущих узкой группе предметов к свойствам, присущим все более и более широким группам. Таким образом, здесь мы имеем принцип связи, не имеющий ничего общего с принципом связей в самой действительности.

Точно так же исследование «Капитала» Маркса показывает, что там перемежаются связи сосуществования со связями развития, что, конечно, не может иметь аналога в самой действительности[101].

Наконец, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что исследование и классификация существующих типов связи между абстракциями и есть, по-видимому, то, что называется исследованием категорий, а сами эти различные типы связей и есть категории. Таким образом, мы совсем не отвергаем необходимости исследовать категории, а только указываем действительное место и удельный вес этой задачи среди других задач науки логики. Кроме того, мы подчеркиваем, что анализ и классификация этих типов связи — категорий — только тогда будут иметь реальное значение, когда они будут дополнены исследованием тех действий или процессов мышления, с помощью которых эти связи, во-первых, вырабатываются, а во-вторых, соотносятся с объективной действительностью. Это, естественно, предполагает отделение объективных структур понятия от структур соотнесения[102].

4. Был задан вопрос: откуда мы знаем, какие приемы применять в случае еще не познанного объекта? Если нам дан еще совсем не исследованный объект, то мы, прежде всего, сравниваем этот объект с другими и путем чувственного сравнения находим ряд его свойств. Таким образом, мы получаем уже объект, некоторые стороны которого известны. С другой стороны, знание приема всегда включает указание на условия его применения. Если в объекте обнаружены такие-то и такие-то свойства, то остальные свойства нужно или, вернее, можно выявлять с помощью таких-то и таких-то приемов — так формулируется знание о приеме. Это, конечно, не исключает возможности ошибок и неудач. Вообще, принцип проб и ошибок полностью действует и в мышлении. Только в практике мы можем проверить и проверяем правильность выбранных приемов исследования.

5. Был задан вопрос: как формируется сложное знание, как связываются в систему различные стороны рассматриваемого объекта, выделенные в абстракциях? Ответ: по-разному в различных случаях, в зависимости от характера исследуемого объекта. Как это происходит в определенных случаях — это и надо исследовать. После того, как мы это исследуем и сформулируем закономерности этого процесса, мы сможем действовать, исходя уже не из самого объекта, а из общего принципа, и при этом сможем во многих случаях получать правильный результат. Но и здесь возможны ошибки, и здесь единственный критерий истинности — практика.

6. В. Дубовской задал вопрос: чем определяется характер приемов, зависят ли они от физиологических процессов в мозгу? От физиологии ни в коем случае не зависят. Характер приемов зависит от характера исследуемых объектов. В процессе частного, конкретного исследования характер применяемых в данном случае приемов зависит от уже имеющегося знания об используемых объектах.

7. Н. Алексеев задал вопрос: как точно выделить процесс? Такая задача в исследовании не встает. Всякий процесс бывает нам дан как объект исследования, как та или иная единичная реальность.

8. М. Мамардашвили спрашивает: абсолютна ли простота операции? Нет, безусловно не абсолютна. Тот или иной процесс мышления выступает как простой в определенной связи исследования, в другой он может оказаться сложным.

9. В. Костеловский спрашивает: что должна изучать логика, каковы ее границы, должна ли она изучать, например, представления? Он спрашивает: различаю ли я понятия и представления?

На первый вопрос я ответил в первом пункте доклада: логика должна изучать познающее мышление. Представления как таковые логика не изучает, но от понимания процессов представления зависит понимание многих сторон самого мышления, и если психология не даст удовлетворительной теории процессов представления, нам, логикам, придется заняться и этим. Представления и понятия различаю.

10. Спрашивают: как связываются в способ приемы, операции в прием? Если речь идет об общем принципе связи операций в прием и приемов в способ, то здесь можно сказать только одно: в прием связываются те операции и таким образом, чтобы можно было исследовать заданный объект. То же самое — в отношении способа.

Если же речь идет о связях в определенных, конкретных приемах и способах, то, чтобы ответить на этот вопрос, надо исследовать эти конкретные приемы и способы.

Обсуждение

Межуев В.: Мне кажется, что в докладе Щедровицкого есть ряд ошибочных положений. То, что изложено в докладе, в целом