Читать книгу - "После нас ничего не осталось - Даша Черничная"

веселится. Я чувствую, как она кладет руку мне на спину, туда, где волной лежат распущенные волосы, очень аккуратно проводит по ним ладонью.

— У тебя такие красивые волосы, — шепчет мне так, будто рассказывает самый сокровенный секрет.

В дверях появляется Лазарев. Останавливается на пороге, не издавая ни звука, и смотрит на нас внимательно.

— У тебя тоже очень красивые волосы. Уверена, когда ты вырастешь, они будут еще прекраснее, чем мои, — говорю Соне так же тихо.

Она первая отстраняется от меня, но не отходит. Так и смотрит сверху вниз, поджимает губы, грустно улыбаясь.

— Когда я вернусь, ты будешь тут?

— Я… — слова застревают в горле.

Правда такова, что я не знаю, что будет со мной завтра. Может, меня вообще сошлют в Бразилию?

— Тома будет тут, когда ты вернешься, — уверяет ее Илья.

Сонечка оборачивается к отцу, но тот смотрит на меня. Мой живой взгляд буквально говорит о том, что я протестую.

Лазарев поднимает бровь, молчаливо спрашивая, есть ли у меня какие-то проблемы, на что я поджимаю губы — ругаться при ребенке не комильфо, девочка и так думает, что я с приветом.

Мы прощаемся с Соней, и, пока люди Ильи выносят чемоданы, он подходит ко мне:

— Олег полетит с тобой.

— Отдаешь мне своих лучших людей? — спрашиваю, поддразнивая.

— Я готов отдать тебе все, — отвечает совершенно серьезно, игнорируя мои подкалывания. — Но ты же ничего не попросишь.

Подобие улыбки на моем лице стекает гаснет, что-то тяжелое ложится на сердце — видимо, неподъемная ноша чувств и фантомной боли.

— Демьян Родионович отослал меня по твоей прихоти?

— По моей просьбе, — Илья засовывает руки в передние карманы брюк, словно только так может держать себя в руках.

— Выбить пригласительный на такое мероприятие непросто.

— Не сложнее, чем выкинуть свою беременную жену за порог дома, обвинив во всех смертных грехах. Так что не добавляй мне очков. То, что я сделал… — сжимает губы, подбирая слова, — это ничто.

— Что-то намечается? С отцом? И прошу тебя, не лги мне.

Илья криво улыбается, но лицо его совсем не освещается весельем.

— Я все время думаю, что неведение сможет защитить. С отцом у меня началась война, он принялся за сомнительную деятельность — пытается собрать людей своих друзей.

— Для чего?

— А ты как думаешь? Решил идти ва-банк. Поэтому сейчас будет лучше, если ты окажешься подальше отсюда. Барнаул — отличное место, только холодно очень. Ты взяла теплую одежду?

— Не заговаривай мне зубы, Илья.

Лазарев кивает:

— У отца пока ничего не получается. Ко мне приходят люди, которые раньше вели с ним дела, и говорят, что не пойдут не противостояние со мной. Сейчас не те методы ведения бизнеса, да и думаю, прошел слух, что я сотрудничаю с правоохранительными органами. Отъезд Сони скорее перестраховка.

— Ей отдых пойдет на пользу, там хорошая медицина, да и она не заскучает среди детей.

— Твой отъезд тоже перестраховка, но и не только. Возможно, после этой поездки и общения в кругу врачей, к которому ты принадлежала, что-то изменится в твоих взглядах на жизнь.

— О чем ты говоришь?

Илья не отвечает мне, лишь отрицательно качает головой и уходит спиной вперед.

— Хорошего тебе полета, Тома. Ты можешь звонить мне в любой момент.

Я не позвоню, и он это знает — вижу по его глазам.

Входная дверь закрывается, отсекая меня от семьи Лазарева.

Несколько минут я так и стою, переваривая услышанное, кутаюсь в легкую куртку, потому что становится неожиданно холодно.

— Тамара, — Татьяна Витальевна робко выглядывает из кухни, — Олег уже приехал.

— Спасибо, — забираю чемодан, иду с ним к выходу.

— Тамара, — женщина снова зовет меня, и я оборачиваюсь. — Вы уж простите, я была невольным свидетелем той утренней сцены. Сонечка очень ранима. Наверное, вы не замечаете, как она привязалась к вам… будьте к ней чуть добрее. Дочь Ильи Марковича хорошая, правда.

— Я в этом не сомневаюсь, Татьяна Витальевна. Поверьте, я вижу, как она ко мне привязалась. И от этого… не легче. У меня с этой семьей слишком длинная история.

Лицо экономки вытягивается.

Мне нужно быть добрее и чутче с людьми, осталось только понять как.

Глава 47.

* Тамара *

Тамара

Первый день форума прошел как в тумане. Новой информации было столько, что под конец дня мой котелок просто перестал варить.

Я познакомилась с доцентами, обычными врачами, блогерами, освещающими медицинскую тематику. На вопрос, чем я занимаюсь, отвечать было странно — как только я говорила, что работаю в сфере эндокринологии, интерес ко мне полностью пропадал.

Раньше, когда я была ученицей Яна Феликсовича, говорить о своем статусе было легко, потому что он имел вес. Вельский никогда не любил мероприятий подобного толка, появлялся на них лишь тогда, когда отказаться было попросту нельзя, и все чаще ездили мы с Юрой Новиковым.

Вопросов к нам всегда была масса, но мы чувствовали себя как рыбы в воде.

Сейчас дела обстоят иначе, моя жизнь совсем другая, глупо сравнивать.

Присутствующие разбились на кучки, мне же ни в одной не нашлось места. Да я и не требую ничего, все понимаю.

Я пробралась на форум нелегально, знания эти я не применю нигде, поэтому только и остается, что стоять у стены и молча наблюдать за коллегами.

Но я не жалуюсь, я рада возможности, которая у меня появилась.

После лекций все отправляются на фуршет. Я иду к столу и беру бокал с шампанским, отхожу в сторону. Останавливаюсь около стенда, где размещены имена выступавших ранее и план мероприятий на завтра.

Я чувствую, как сзади кто-то подходит. Не оборачиваюсь, полагая, что это Олег, — я видела его тут, но, как и было оговорено, он не приближается ко мне.

— Артериовенозные мальформации! — крякает недовольно знакомый голос за спиной. — Савицкий еще два года назад эту тему вдоль и поперек на атомы разобрал, я уснул, пока он свои записули со шпаргалки читал, двоечник! И что ты думаешь — погляди, снова с этой темой кто-то приперся! У меня уже изжога от их консервативных рассуждений. Вот поэтому я ненавижу такие сборища.

Я ставлю бокал и круто поворачиваюсь, волосы веером разлетаются вокруг меня.

Вельский стоит за моей спиной как ни в