Читать книгу - "Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов"

он писал: «Книга г. Постникова, представляющая из себя одно из наиболее выдающихся явлений в нашей экономической литературе… осталась почти незамеченной» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 5 (подчеркнуто Н.В.)). Неправда, что книга не была замечена. Например, Струве, разумеется, без подсказа Ульянова, называл ее «образцовой монографией». Вероятно, именно потому, что она уже была хорошо известна, редакция «Русской мысли» и отказалась поместить статью Ульянова, являвшуюся простым пересказом книги. Ульянов в 1893 г. был недостаточно сведущ, чтобы судить и награждать эпитетом «выдающийся» тот или иной труд по экономике. Гораздо показательнее и ценнее его отзывы о ней в «Развитии капитализма в России» (вышедшем в 1899 г.), написанном Лениным уже при обширном знании экономики России и статистических работ, касающихся общины. Постников, писал Ленин, «искусно собрал и тщательно обработал чрезвычайно ценные земско-статистические данные»[135]. Он далек от «стремления рассматривать крестьянский мир как нечто целое и однородное, каким он до сих пор представляется нашей городской интеллигенции». «В литературе о крестьянском разложении это сочинение должно быть поставлено на первое место, и мы считаем необходимым свести принятой нами системе собранные г. Постниковым данные, дополняя их иногда данными земских сборников» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 61 (подчеркнуто Н.В.)).

Итак, в своем главнейшем, в сущности, единственном научном экономическом труде Ленин считал необходимым свести данные, собранные Постниковым. И хотя это было совсем не в его вкусе и привычках, он открыто признал, что следует за Постниковым. Впрочем, даже без такого признания видно, что страницы работы Ленина о разложении общины и параллельном образовании в стране внутреннего рынка прямо базируются на схемах, цифрах, объяснениях труда Постникова. В чем основное содержание этого труда с великим множеством превосходно обработанных цифр? Для своего исследования Постников взял данные по трем уездам Таврической губернии, – Бердянскому, Мелитопольскому, Днепровскому, – где существовала община со всем ее бытом, общей землей и уравнительным ее распределением. Он показал, что принцип поравнения в пользовании землею, столь восхищавший славянофилов и народников, никакого фактического равенства в жизнь общины не приносит. Этот факт, как все сопутствующие ему процессы, Постников представил лучше всех исследователей русской общины. Равенство в общине нарушается прежде всего разницей в численном составе крестьянских семей. Многолюдные семьи – при разделе общинной земли – должны получать и получают больше, чем семьи с меньшим составом. Многодушие может быть и источником бедности, и источником зажиточности. У многодушных семей, например, может быть более взрослых работников. Большая посевная площадь и большее число рабочих рук позволяют им иметь больше всякого скота, и в том числе рабочего. Два эти условия, как и хозяйственное стремление использовать целиком всю производительную силу семей, позволяют им, не довольствуясь наделом, арендовать землю на стороне. С увеличением хозяйства и посевной площади в бюджете семьи относительно уменьшается расход на содержание семьи, рабочей силы и скота. Вместе с тем появляются излишки, идущие на приобретение улучшенного сельскохозяйственного инвентаря, разных машин, скота. Производительность труда благодаря этому сильно повышается. Крестьянская семья делается зажиточной. Кроме надела из общинной земли и земли арендованной, у нее появляется земля купленная. Желание этих семей расширить площадь своей земли, говорит Постников, ничего греховного в себе не заключает, так как никаких кулацких элементов в нем еще не выражается. О «кулачестве» можно говорить лишь тогда, когда, не довольствуясь силами семьи, зажиточные семьи прибегают к найму и эксплуатации рабочей силы. Ульянов, будучи недоволен словами Постникова, сопровождает их замечанием, характерным для всех его критических замечаний по адресу Постникова: «Кулацких элементов здесь действительно нет, но элементы эксплуатации, без сомнения, есть: арендуя землю в размере, далеко превышающем потребность (а где предел потребности? – Н.В.), зажиточные крестьяне отбивают у бедных землю, нужную тем на продовольствие».

Постников, разделив общинное население на группы по числу не наделенной земли, а всей имеющейся у них посевной площади (и арендованной и купленной), с замечательной ясностью показал положение многосеющих зажиточных крестьянских семей и путь, которым они к своей зажиточности пришли. С такой же ясностью он обрисовал эволюцию группы малосеющих нищающих пролетаризующихся крестьян. «Есть, – писал он, – известный минимум хозяйственной площади, ниже которого крестьянское хозяйство не может опускаться потому, что оно становится тогда невыгодным или даже невозможным. Для прокормления семьи и скота в хозяйстве нужна известная площадь; в хозяйстве, у которого нет сторонних промыслов или они очень малы, нужна еще некоторая площадь для сбыта продуктов, чтобы дать крестьянской семье денежные средства на уплату податей, обзаведение одеждой и обувью, на необходимые в хозяйстве расходы в орудиях, постройках и пр. Если размер крестьянского хозяйства опускается ниже этого минимума, оно становится невозможным. В таком случае крестьянин найдет больше выгод бросить хозяйство и стать в положение батрака».

Для своего времени и места исследования Постников считал, что крестьянская семья (6–61/2 душ), сводя свой баланс, должна иметь 16–18 десятин посева, и, очевидно, группы, сеющие на двор меньше 5 десятин, существовать от сельского хозяйства не могут. Они не могут прокормить ни себя, ни скот, а лишившись его, перестают сеять. Им нужно идти в наем, уходя из деревни в город, или поступать батраком к многосеющему соседу. В падающем хозяйстве надел делается обузой, и несмотря на то что это было запрещено государственными и общинными законами, надел охотно сдавался в аренду зажиточным семьям деревни. В обследованных им уездах падающее, пролетаризирующееся, малосеющее крестьянство (мы сказали бы теперь: лишенное всякой государственной общественно-земской, кооперативной поддержки), по данным Постникова, составляло 40 % населения деревни, тогда как крепкое, стойкое, многосеющее и зажиточное крестьянство – не более 20 %.

В книге этого автора есть чрезвычайно ценный расчет, показывающий роль различных крестьянских групп на рынке и в образовании этого рынка. Он удачно разделил землю в крестьянском хозяйстве на четыре части. Первая производит пищу для крестьянской семьи и ее рабочей силы – это пищевая территория. Вторая часть – кормовая – должна давать корм скоту. Третья хозяйственная – включает землю для посева семян, усадебные земли, дороги, пруды. Четвертая часть производит зерно или растения для продажи на рынок. Постников называет ее рыночной или торговой. Только ею определяется денежный доход от крестьянского хозяйства. Предположив, что в Таврической губернии в то время это отвечало действительности, что крестьянское хозяйство занято было главным образом производством пшеницы, Постников, считаясь с ценами, путем сложных расчетов (мы, конечно, их опускаем) пришел к следующему исчислению денежных доходов разных групп. У сеющих до 5 десятин никакого денежного дохода от продажи пшеницы нет. Все, что земля приносит, проедается семьей и этой пищи ей не хватает. Денежный доход этой группы может появиться лишь от продажи ее рабочей силы, и заработок такого рода их делает покупателями