Читать книгу - "Предатели за спиной - Ольга Олеговна Погожева"

– Привет, Вэл, – негромко проронила Мэгги, присаживаясь у свежей могилы.

Снежная крошка обильно засыпала плиту и простой крест у изголовья, так что Маргарет пришлось расчистить их от снега, чтобы положить букет. Валери не любила цветы, но Мэгги не могла прийти с пустыми руками. Может, подруге польстят если не белоснежные лилии, так напоминавшие её собственные светлые локоны, то хотя бы внимание.

– Первый день зимы, – проронил Ян задумчиво, позволяя Маргарет углубиться в собственные мысли. – День рождения Джона.

Мэгги подняла голову, глядя на профессора снизу вверх.

– И вправду, – медленно припомнила она. – В досье сказано: первое декабря… Сколько же ему?

– Тридцать семь, – ответил Ян, хотя досье агента Ллойда он явно не читал. – Совсем молодой.

Маргарет кивнула, поднимаясь на ноги с его помощью. Правый висок уже противно ныл, напоминая о ранении и холоде, который только усугублял состояние среднего уха. Профессор Зборовский согласился на эту вылазку с условием, что Мэгги оденется тепло и прогулка продлится недолго, а для верности сопроводил сам. Что-то говорил про уязвимость к травмам и инфекциям в ближайшее время…

– Джон таким и останется, – вдруг очень спокойно произнесла Маргарет. – Вечно молодым. Если чуда не произойдет в ближайшие дни, ему так и останется тридцать семь, а могил на кладбище прибавится.

Под ногами прошелестел букет с лилиями, тронутый лёгким ветром. Маргарет боролась с болью и досадой, разглядывая аккуратную плиту. Так глупо. Так неправильно. Единственная подруга, которую она не защитила…

– У нас есть ещё пару дней, – тяжело отозвался Ян. – Затем его мозг умрёт. Сомневаюсь, что я успею, но вдруг… Понимаешь, Мэгги, все свои изобретения я делал в одиночку. Без команды надзирателей с кнутами и лаборантов с пряниками, приставленных в надежде, что я совершу научный прорыв за неделю. Никола Тесла говорит, что для того, чтобы думать и изобретать, не нужна большая лаборатория. Идеи рождаются в условиях отсутствия влияния на разум внешних условий. Секрет изобретательности в одиночестве. В беспрерывном одиночестве ум становится острее. Именно в одиночестве рождаются идеи…

– Мне уйти?

Ян коротко рассмеялся, накрывая ладони Маргарет своими.

– Нет, – всё ещё улыбаясь, отозвался Зборовский. – Если бы я мог, Мэгги, я бы запер тебя в лаборатории, чтобы просто смотреть время от времени и вдохновляться. Я ведь говорил… от тебя невозможно отвести взгляд. В тебе что-то… вечное. Древняя сила, дикая и перерожденная… Волнующая загадка для пытливого ума…

Они перешли на «ты» ещё там, в зеркальном зале заброшенного приюта, но только теперь Маргарет по-настоящему ощутила близость, которую дает столь фамильярное обращение. Или они и в самом деле находились слишком близко друг от друга?.. Да что обманываться – они почти касаются лбами. Только поля шляп и разделяют…

– Прости меня, Мэгги, – помолчав, тихо добавил Ян. – Но я почти жалею, что вычистил скрытые ментальные приказы в твоей голове. По крайней мере, за один приказ я благодарен Рихтеру. Пусть это только иллюзия, приятный самообман… пусть на пару дней… но я почувствовал себя… счастливым.

Маргарет ощутила его дыхание, тёплое, приятное, согревающее под сухим колючим снегом. И ладони, неожиданно крепкие и надёжные, накрывающие её собственные. Валери не лгала: профессор вовсе не так слаб, как кажется.

– Это не лучшее время для признаний, – тихо заметила Маргарет.

– Нет, – так же тихо согласился Ян. – Но другого у нас может не быть. Я ведь никогда не любил, Мэгги, – его пальцы сжали её ладони ещё крепче, поднося их сцепленные руки к груди. – И никогда не понимал, как можно бросить всё ради любви. Пойти на крайность, как это сделал Константин, сменить веру. Или рискнуть положением ради неравного брака, как Джон. Я удивлялся их поступкам и не представлял, что должно случиться, чтобы я бросил, скажем, медицину ради яркого чувства. Константин говорил, я слишком правилен и холоден, и, подозреваю, именно от этой холодности он и сбежал в дружбу с Джоном… Вольф нашёл, с кем согреться, даже женился по тому же принципу, а я… я понимал, что это не мой вариант. Я удивлялся, страдал от одиночества, завидовал друзьям и одновременно боялся подобного, продолжая жить так, как умел… только работа, только знания… До недавнего времени.

Ян высвободил одну руку только затем, чтобы сорвать с головы шляпу. Мелкая снежная крошка тотчас осыпала платиновые волосы профессора, лишь немного распушив гладкие пряди, а его раскрасневшееся лицо оказалось ещё ближе.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто всё это было ложью, чужим приказом, – заговорил Ян сбивчивее и быстрее. – По крайней мере, половина точно была правдой. Моя половина. Я не лгал, Мэгги. И это моя единственная возможность сказать тебе… попросить…

Голос профессора Зборовского, всегда такой спокойный, невыразительный, сейчас срывался и ломался, как у юнца. Волнующийся Ян и впрямь выглядел ещё моложе, так, что Мэгги засомневалась в датах, которые видела в досье профессора. Зборовский выглядел младше друзей, которых называл «совсем молодыми», словно забыл, что стареть ради приличия тоже нужно.

– Сходи со мной на свидание, Маргарет, – выпалил наконец Ян.

Маргарет не выдержала и рассмеялась, тотчас схватившись за стрельнувшее ухо. Вторую руку надёжно держал профессор Зборовский.

– Это всё? – уточнила агент Морган. – После такого вступления я ожидала вербовки в революционеры, участие в заговоре или создании мелкого природного катаклизма.

– Уверен, тебе это под силу, – даже не засомневался разгорячённый профессор. – И если тебе это важно – я согласен послушать твои доводы о целесообразности данных мероприятий. На свидании, – покраснев ещё больше, уточнил Зборовский.

Маргарет улыбнулась, не сводя глаз с взволнованного Яна. Странно, но после недели лечения в госпитале и честного труда профессора, вычистившего последние капли ментальной магии из её головы, она не ощутила ровным счётом никаких перемен.

Что бы ни приказал ей Рихтер в отношении Яна Зборовского, она явно не оказала никакого сопротивления. Может, поэтому Отто и сделал её исполнительницей, а Валери – лишь ассистентом? Минутного знакомства с профессором в украденном грузовике ей хватило, чтобы проникнуться к нему симпатией? И Рихтер не преминул этим фактом воспользоваться… На то, чтобы привить ей искусственное чувство, у Отто не хватило бы времени – агент Ллойд позаботился.

– Я зареклась иметь дела с менталистами, профессор, – будто сомневаясь, отозвалась Маргарет. – Как знать, точно ли вы подчистили все чужие приказы?

– Мэгги, как можно! – даже выпустил её ладонь Ян, а Маргарет рассмеялась.

Такие люди, как Зборовский, даже врать не умеют. Со столь кристально честным человеком, верно, трудно дружить и совершенно невозможно жить.

Про Маргарет говорили так же.

– Я понимаю, – помрачнел Зборовский, не распознав иронии, – я упустил свой шанс.