Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

они – наследники Победы. Поколения, для которых уже ничего не смогут сделать ушедшие в память и быль победители.

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров,

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф…

В 1975-м написано.

За год до выхода «Алисы».

А вот это уже из «Алисы»:

Все закоченелые,

Слабые и хилые,

Ну, как угорелые,

Побежали, милые!..

Эй, ухнем!

Эй, охнем!

Пусть рухнем —

Зато просохнем.

Рухнули – это да.

Просохли ли?

Это впереди.

Для него не было невозможного.

Но, может быть, первый раз стояла перед ним стена, что не взять махом – проект детского радиоспектакля занял четыре года.

Четыре года!

Лесенка сорока сороков.

Американцев отделали во Вьетнаме!

Почти полторы тыщи раз вышла в свет свежая «Правда»!

Высоцкий написал тридцать стихотворений и двадцать три песни.

В мире 1972-го далеко до разрядки, и того страшнее – мир не знает, что никогда её и не будет… Высоцкий – почти гражданин мира, по сравнению со многими в СССР, и вместе с тем – один из самых несвободных.

«Там» его упорно спрашивают про «ваши социалистические успехи», здесь – держат фигу в кармане, числя, мягко говоря, не вполне желательным.

Высоцкий возносится до звёзд небесных, низвергается вниз – амплитуда страшная, от такого оборонная электроника горит. А человек? Человек – из нервов и жил? Что ему делать?

Больно ведь за наш СССР…

А и плакаться некому – не на таком рос, не таковские книжки читал.

«Детскую сказку. Вот что делать. В них всегда ответ на все вопросы. Вот и сделай детскую сказку. Оставь послание и пусть головы свои ломают – возьми уже эту стену. А там и видно будет. Да, сначала набьют шишек, да – растеряют до гроша, всё накопленное. Но потом-то. Потом! Всему своё время. Время загадывать и время отгадывать. Время…»

Приподнимем занавес за краешек —

Такая старая, тяжелая кулиса! —

Вот какое время было раньше,

Такое ровное – взгляни, Алиса!

Он точнее точного знал – не навсегда.

И оставил код, загадку внутри загадки, нить в лабиринте, секретик под цветным стёклышком в корнях дерева, что растёт до самого неба. Лезь себе, не бойся: хочешь – к Гагарину, хочешь – к Отцу Небесному.

Поначалу никто и не разгадал.

Спасибо скажем нарочному небесной канцелярии – Олегу Георгиевичу Герасимову, актёру и педагогу: Высоцкий учился у него в Школе-студии МХАТ. Это он, прочитав «Алису в Стране чудес», загорелся идеей детского радиоспектакля, абсурда посреди ещё большего абсурда. И додумался до наилучшего – предложить тему Высоцкому.

По воспоминаниям (и сходятся все в одном) – Высоцкий, прочитав «Алису», впал не то в расстройство, не то в негодование. Утверждал, что текст не его, что «не продраться до сути, да ещё и на английском!», работать отказывался и пал лишь под всеобщим напором.

Продраться не мог.

Высоцкий!

Верите в такое?

Я тогда по полю, вдоль реки.

Света – тьма, нет Бога!

А в чистом поле васильки,

Дальняя дорога…

Дальше-то вы помните.

Скандалил, говорят, изводил всех, прямо изматывал.

Но взялся.

Махнул через стену.

А там – ничего. Может, точно так и увидел: брошенный посреди пустыни «Буран», брошенная посреди пустыни страна. «Юра! Мы всё… Вернее, Володя!.. Мы тут…»

И дети.

Книжные. С умными лицами – пусть и ходили стенка на стенку районами, деревнями. Пусть и придумывали стишки дурацкие про «звёздочки в ряд». Пусть и… Одни они там были. И некому руку им протянуть. Увидел всё – и ужаснулся.

Что-то воздуху мне мало —

Ветер пью, туман глотаю…

Чую с гибельным восторгом…

Работа над проектом шла тяжело.

Высоцкий был требователен, невыносим, несносен и придирчив. Изводил повторением фраз и интонацией. Терзал с исполнением песен, сам петь отказываясь. Все страдали – шли на Голгофу, как на праздник; рыдали, но строили, месили и пекли.

Когда понял, что не всё без него возможно, самое главное спел сам. Спел так, что ослепли и оглохли и власти предержащие, и всесильный Главлит, и партии верные рулевые – против свежей правды нет приёма.

Мы браво и плотно сомкнули ряды,

Как пули в обойме, как карты в колоде:

Король среди нас, мы горды,

Мы шествуем гордо при нашем народе.

Падайте лицами вниз, вниз, —

Вам это право дано,

Пред королем падайте ниц

В слякоть и грязь – все равно!

Нет-нет, у народа не трудная роль:

Упасть на колени – какая проблема! —

За все отвечает король,

А коль не король, то тогда – королева!

Вот вам и Михаил Раисович, никем ещё невиданный, незнаемый толком…

Думали, Высоцкого по памятникам да скверам размазать можно, как гуталин? Это он нас всех… Да жалостливый, ждёт пока, смотрит.

Что, что мог он сказать обречённым?!

Правду. Неудобную, неуютную, жёстко стеленную. Другого не было. И вот через сказочно-волшебные флейты, колокольчики, арфы Геворгяна проступает рисунок мелодий и текстов Высоцкого – тонко намеченный, но хорошо видный во мгле.

Так ведь и написано на двойном альбоме фирмы «Мелодия» – музыка и аранжировка Евгения Геворгяна, слова и мелодии песен Владимира Высоцкого.

Чтобы не попасть в капкан,

Чтобы в темноте не заблудиться,

Чтобы никогда с пути не сбиться,

Чтобы в нужном месте приземлиться, приводниться, —

Начерти на карте план.

Планы не простят обман, —

Если им не дать осуществиться,

Могут эти планы разозлиться…

И разозлились. И пророчество сбывшееся – лучшее тому зеркало для самих себя. Но ты при этом – ты возьми и нарисуй на карте новый план. И иди по нему. И сворачивать не вздумай. Даже если плахи с топорами, даже если и мёртвые с косами. Ведь идущий с ветром у щеки – опоздать не может: «В гости к Богу не бывает опозданий».

За полтора часа звучания, погруженческого абсолютно, уютно убаюкивающего, плотно и ладно простроенного, падая в колодец без начала и времён – попадаете вы, тогда и сейчас, в одно очень странное место. Его