Читать книгу - "Восточная граница исчезает. Два столетия России и Финляндии - Тимо Вихавайнен"

Эйно Райло, который был и писателем, и издателем, и литературоведом, опубликовавшим в Финляндии прокладывающую новые пути шеститомную «Общую историю литературы». Для своего времени это был культурный труд, который мог быть создан только таким широко образованным гуманистом, каким был Райло. Являясь доцентом Хельсинкского университета, Райло принадлежал в то время к очень узкому кругу исследователей-гуманитариев, но его сфера деятельности не ограничивалась vita contemplativa[31]. Райло руководил собственным издательством, активно выступал в качестве критика и написал несколько толстых романов, в которых изображал собственное время и процессы современной истории. Райло и в политике был активным человеком, много печатался в оппозиционной партийной газете Uusi Päivä в качестве фельетониста под псевдонимом «Sissi» («Партизан»). И в политике Райло не удовлетворился пребыванием в группе тех, «кто омывал трупы», но действовал и там, где люди расставались с жизнью. Сборник фельетонов «Sissi» не напрасно был назван «Пером и ружьем». Как издатель Райло публиковал также творчество Алгота Унтола/Майю Лассила и написал в 1920-х гг. предисловие к его сочинению.

Тогда, в 1918 г. Райло плыл вместе с Унтола на пароходе в Сантахамина, где последнего ожидала казнь. По той или иной причине Унтола не добрался до Сантахамина, а оказался во время пути в воде, где и был застрелен. Последняя встреча писателя и его издателя весьма подходит для продолжения тех историй об ужасах, в которых очень многим финским писателям довелось участвовать. Илмари Кианто, Кюёсти Вилкуна, Юхани Сильо, В. А. Коскенниеми и многие другие, так или иначе, оказались в театре ужаса, в котором убийство человека было не вымыслом, а жестокой действительностью.

Война 1918 г., однако, была не только войной не за жизнь, а за смерть. По едва ли не единодушному мнению финской интеллигенции, речь шла о гораздо большем. Речь шла о культуре, обо всем том, что делает жизнь ценностью. Преградой были жестокость и животное состояние, грозившие уничтожить большее, чем человеческая жизнь. Если бы они — красные русские — одержали победу, созидательный цивилизационный тысячелетний труд исчез бы безвозвратно. Вопрос, впрочем, заключался даже не в разнице между ценностью или малой значимостью или развитостью и неразвитостью, речь шла о разнице между небом и пеклом. «Нравственность» — не пустое слово, неизменно повторявшееся в речах интеллигенции, постулировавшей себя в качестве именно нравственного слоя общества.

В 1944 г. Эйно Райло опубликовал обширный роман «Избранный народ и земля обетованная» с подзаголовком «Повествование о финнах». Автор и ранее в своих сочинениях обращался к современной проблематике. Как гуманиста его интересовало, в чем, в конце концов, смысл этой жизни. Войны и сражения можно выиграть и проиграть, люди могут накапливать богатства или впадать в нищету, но, в конце концов, это не столь уж и важно. Важно то, чем человек живет, как о том в свое время писал Толстой.

«Magnum opus»[32] Райло явно был честолюбивой попыткой написать великий финский роман об интеллигенции, который, по мнению многих, до сих пор еще не написан. Та группа, которая сама себя называла интеллигенцией, строго говоря, принадлежала прошлому, в которое нам уже нет доступа. Возможно, правда, что земля обетованная действительно есть. Соглашусь, что мысль эта вызывает озноб.

Главным героем этого гигантского повествования является 80-летний советник канцелярии, доктор классической филологии и знаток классической культуры. Под конец своей жизни старик оценивает ее и жизнь своей страны с дистанции 1939 г., к которому независимая Финляндия и финская культура удивительным образом успели расцвести, но при этом оказались затемненными угрозой с Востока, еще более худшей, чем прежняя.

Галерея героев книги обширна и включает, разумеется, и представителей рабочего класса. В ней есть даже коммунисты и приспешники русских. Памятный 1918 г. не замалчивается, напротив, те события выписаны очень четко. Идеи меняются с течением времени. Сын старого канцелярии советника — судья, который поддерживает демократию. Сын последнего — студент — представляет студенческий радикализм своего времени. Деятельность АКС в глазах более старого поколения — идея молодежи, в которой много незрелого, ограниченного и неумного. Но такими же были их собственные идеи в их время, например, егерское движение.

В течении 1939 г. возникла потребность заново создать историю Финляндии и ее места в Европе и в мире. Германская, английская и шведская культура и политика получают освещение тогда, когда Финляндия оказывается среди них или, скорее, сбоку, как их защитник. Над глубинными истоками размышляли как в Финском клубе интеллигентные господа, так и крепкие хозяева-крестьяне, основанная на инстинкте мудрость которых, так же, как и вера, была далека от наивности. Хотя автор, очевидно, не был верующим, набожность в романе представляет собой здоровый и неиспорченный образ жизни, чего никогда не было в Древнем Риме до его упадка. Рабочий класс испытал на себе падение в 1918 г., но теперь он стал лучше. Прежде считалась высшим принципом любовь к собственному классу, теперь говорили о стране. Тем самым, в основе своей признавалось повеление христианской любви к ближнему своему, как размышлял представитель среднего поколения судья Вуори.

Любовь к ближнему своему не распространялась, однако, на русских, и, таким образом, было понятно, что они представляют противодействующую силу, т. е. само зло, и сами по себе они даже не люди. Чего хотели русские от Финляндии? «Земли, земли», — считал дед-крестьянин. «Отнять у крестьян землю, а их самих сделать на общих работах рабами, которые не владеют даже своими могилами. Господ убивают, из церквей делают танцплощадки, где мочатся на святые дары. Леса губятся и продаются, поля истощаются от хищнической эксплуатации и начинают зарастать лесом. Божье слово нельзя ни провозглашать, ни читать, десять заповедей соблюдать не требуется, девушки все становятся блудницами. Не потребуется много лет такого дьявольского правления, чтобы Финляндское государство стало влачить жалкое существование, став гнездом нищеты и мерзости». Большевизм сам по себе учение ненависти, и поэтому его следует ненавидеть так, как благочестивый человек должен ненавидеть дьявола. Впрочем, ненависть — плохое чувство, которое «пожирает человека». Коммунизм также является проклятием молодых девушек, ведь в Советском Союзе так установлено, что каждая девушка, которой исполнилось шестнадцать лет, должна была забеременеть. Природа якобы требовала этого, и товарищи коммунисты охотно помогали в этом деле, т. к. не несли за это никакой ответственности.

Само по себе могло казаться непостижимым, как это порядочный финский рабочий впал в большевизм. Это могло быть объяснено только финской добродетелью, финской порядочностью, заставившей принять русские хитрые заверения целиком. Человек, во всяком случае, может быть уничтожен духовно. Это делала большевистская пропаганда, которая может отравить характер так, что тот будет