Читать книгу - "Восточная граница исчезает. Два столетия России и Финляндии - Тимо Вихавайнен"

Незначительным количество русских оставалось и в начале XX столетия. После большевистского переворота в Финляндию прибыли, по подсчетам Пекки Невалайнена, примерно 44 000 беженцев, из которых большую часть, правда, составляли не русские. В то же время из Финляндии выслали в Россию едва ли не больше русских, чем переехало в Финляндию, так что количество изменилось не намного. Наибольшая численность беженцев на территории Финляндии наблюдалась в 1922 г. — более 30 000 человек, т. е. примерно 1% от общей численности населения. Позже многие русские уехали далее на запад, а многие карелы вернулись в свои дома.

Между русскими и финнами в XIX в., пожалуй, не было серьезных трений. В период угнетения ситуация изменилась, и в начале XX столетия так называемых «едоков Финляндии» русские газеты начали сообщать о разного рода проявлениях угнетения русских. По той или иной причине, вероятно, именно как реакция на русское националистическое наступление в Финляндии возникла русофобия, известными проявлениями которой стали в 1918 г. групповые убийства.

После Второй мировой войны численность русских в Финляндии оставалась очень небольшой, хотя в силу некоторых принципов статистики оценка имеющихся данных не всегда однозначна. Во всяком случае, численность владеющего русским языком и считающего себя русским населения явно была менее 5000 человек, что составляло примерно 0,1% от всего населения Финляндии.

Благодаря распаду Советского Союза и так называемому возвращению ингерманландцев приток русских в Финляндию с начала 1990-х гг. рос невиданными ранее темпами. Сейчас численность русских в Финляндии, точнее говоря, говорящих по-русски людей, достигает почти 60 000 человек, что составляет более 1% от численности населения страны.

Можно констатировать, что складывается исторически новая ситуация. Абсолютная и относительная доля русских в населении Финляндии сейчас гораздо больше, чем когда-либо в истории. С этим связано расширение сферы контактов финнов и русских. Вера уже не отличает людей друг от друга, политическая идеология также не играет особой роли. Если финляндско-русские контакты ранее осуществлялись, прежде всего, на высоком общественном уровне, на уровне служивших в России финских офицеров и, с другой стороны, скорее на уровне пролетариата, ныне такие контакты возникают на уровне среднего класса. Появление численно большого среднего класса в истории России само по себе уже является новым явлением. Контакты расширяются также благодаря общему lingua franca, т. е. английскому языку, которым владеют все более широко по обе стороны границы. Кроме того, людей все более объединяет мировая поп-культура и растущий туризм, а также интернет и другие новые средства массовой информации и коммуникации. Культурная среда, в которой по обе стороны границы воспроизводятся одни и те же элементы сознания, — исторически совершенно новое явление.

В свете истории положение национальных меньшинств по обе стороны финляндско-российской границы было проблематичным, не только полным трудностей, но и трагичным. Ситуация сейчас в корне меняется. Финны, правда, в небольшом количестве переселились ныне в Россию, и они вообще бывают в ней временно, в силу работы, но ситуация была примерно такой же и в конце XIX в. Во всяком случае, даже количество финнов в России и, особенно в Петербурге, после резкого сокращения в период кризиса снова начало расти. В то же время, когда старое ингерманландское население сократилось, оно было ассимилировано русскоязычной средой или «вернулось» в Финляндию, откуда пришли их предки в XVII столетии. Все более часто финны приезжают работать в Петербург и Москву, где современный капитализм эпохи глобализации проявляется так же естественно, как в Хельсинки или в Пекине.

V. Угрозы с Востока и Запада

Избранный народ и земля обетованная

Идея о русском Варавве как освободившемся грешнике в Финляндии в 1917-1918 гг. сама по себе не нова, так же как и идея о русском искушении как причине мятежа 1918 г. Во всяком случае, они обе важны для понимания психологии тех лет. Совершенное финскими красными открытие двери для русских в 1917 г. было в воображении финской интеллигенции обманом простонародья, который националистически мыслящая и воспитанная на высоких идеалах образованная часть населения Финляндии простить не могла. «Odi profanum vulgus et arceo»[28]. Представление о свободе солдатни заключалось именно в том, что Александр Зиновьев описывает в своей книге «The Reality of Communism». Отвергнувший культуру человек ломился всюду, где ограда была невысока. Роман Майлы Талвио Kurjet («Журавли») и ее вдохновленное описание германо-российской границы, границы культуры и варварства, со своей стороны, свидетельствуют о том, как воспринималось различие анархистского русского и порядочного западного мира в кругах интеллигенции: дело заключалось в отличии творческой и динамичной культуры от вялой, похотливой и основанной на инстинктах варварской культуры. Так к этому относились вскоре после того, как еще не забыли о поклонении Толстому, отразившему, по оценке Ленина, русскую крестьянскую стихию. Основанная на огромном материале книга профессора Сейкко Эскола[29] дает представление о восприятии страшного для Финляндии 1917 г. и через образ молодого хулигана показывает, насколько необычайно важным в психологическом отношении периодом был для всей страны этот взрыв русскости. Без этого не понять событий 1918 г. и русофобии предвоенных лет.

До произошедших в 1917 г. оргий черни русская интеллигенция имела довольно хорошую репутацию в Финляндии. С русской интеллигенцией вполне можно было сотрудничать, однако, следовало соблюдать определенную дистанцию. Именно так поступали те либералы, которые группировались вокруг знаменитого Лео Мехелина и для русских националистов были особой соринкой в глазу и объектом клеветы. В дневнике Теклы Хултин[30] воспроизводится картина отношения к этому сотрудничеству. Российских либералов ценили, но не считали, что по этому пути сотрудничества следует идти далеко. Это был Uneasy Alliance, как это описывал Билл Копеланд. После революции российская интеллигенция была сметена, и осталась только та vulgus, которую можно было лишь ненавидеть. Из-за отсутствия общего языка с ней невозможно было даже разговаривать. Именно по этой причине отношение финнов к России изменилось радикально благодаря приобретению независимости и революции. Все же гражданская война была очень большим шоком, но значение изменения характера общественно-политической системы у соседа не следует преуменьшать. У финских буржуа по ту сторону границы уже не было равной социальной группы в России.

В 1927 г. была опубликована книга The Haunted Castle. Study of the Elements of English Romanticism, которая принадлежит перу представителя еще очень малочисленной в то время в нашей стране литературоведческой элиты. Она свидетельствует, что ее автором был глубокий знаток англосаксонской литературы, который со знанием дела анализировал тексты романов ужасов, от Горация Уолпола до Оскара Уайльда. Автором был