Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

сего вырвалось у нее. Но она сделала над собой усилие и взяла себя в руки. Они направились к молу. В густых теплых сумерках воздух благоухал, пробуждая тоску и лень.

Красиво, — произнес Янош, когда они вышли из сквера на берег моря и перед их взором раскинулась гладкая синева пролива Кварнер.

— Бриони еще красивее, — сказала Адель. — Еще прекраснее! Но так тяжело, так тяжело!.. — Она не закончила фразу.

Наступило тягостное расставание без поцелуев, Адель махала с парохода платком, Янош с берега — шляпой. Когда пароход, удалявшийся в сторону Ловраны, настолько уменьшился, что развевавшегося платка уже не было видно вовсе, лишь один матрос заметил, как очень красивая блондинка спустилась в дамский салон, где в ту пору еще никого не было, бросилась на красный бархатный диван и зарыдала, так что светлые ее волосы рассыпались по плечам.

Глава шестнадцатая. В семейном кругу. Янош отдыхает на даче Готхельфов в Балатон-Лелле и очень хорошо проводит время

В городе, летом безлюдном, Янош чувствовал себя опустошенным и подавленным. К тому же он страдал от хронического безденежья, а также скучного и, как ему казалось, бесцельного хождения в клуб.

С другой стороны, весь этот год, начиная с января, он так много ездил, переменил столько мест, что, когда пришло приглашение от Готхельфов, он, страстно желавший сбежать из города, пробыл еще целую неделю в ленивой неподвижности и только после этого решился наведаться к банкиру, посмотреть, можно ли ему провести у них на вилле несколько дней, если уж Адель настаивала на этом.

Надо сказать, что и в доме Готхельфов приглашению Яноша на дачу тоже предшествовали долгие переговоры. Сначала Адель — проездом из Гаштайна — навестила милое семейство и закинула удочку в разговоре с Готхельфом-отцом о том, как хорошо было бы ему залучить в Лелле Яноша.

— Он — человек с будущим, — сказала Адель. — Уверена: если его сейчас обласкать, позднее он сможет пригодиться в известном деле, которое вам, господин Готхельф, так важно.

— Да я не против, о чем речь. Только не вижу я в этом редакторишке ничего такого особенного…

— Зато другие видят, — возразила Адель. — Послушайтесь меня. Вот увидите, из этого дела будет толк.

Впоследствии Адель еще дважды писала Готхельфам об этом же с курорта Бриони.

— А что, Аннушка, — сказал Готхельф супруге, — приглашу я, пожалуй, редактора, а?

Аннушкой — на венгерский манер — Готхельф стал звать жену последние лет десять. Урожденная Иоханна вначале, пока Готхельфы еще не сделались миллионерами, именовалась Ханикой или Хани. Дальние родственники между собой и теперь все еще называли ее тетей Хани, но у самих Готхельфов уже было принято называть ее только Анной. (Правда, Эльза, старшая дочь, упорно не признавала подобного изыска и, шутки ради, частенько именовала госпожу Готхельф «мамой Ханой», что вызывало всякий раз неодобрение Готхельфа-отца.)

Относительно приглашения Яноша мамаша Готхельф высказалась так:

— Я, Гермуш, конечно, не знаю, только мне все это весьма подозрительно.

— Подозрительно? Что именно?

— А все. И госпожа Циллер, и этот редактор. Что нужно госпоже Циллер от редактора? А я, например, слышала, между ними что-то там есть.

— Да брось ты, мамочка! Все знают, что госпожа Циллер и министр граф Фюреди… Это действительно все знают. Возможно, министр имеет какие-то виды на редактора. Около политиков, как этот граф, частенько отирается какой-нибудь такой журналист, так сказать, «министерский ум». Потому мадам Циллер и занимается этим молодым человеком. Нет, Аннушка, не настолько уж испорчен свет, чтобы одновременно и муж, и граф, и редактор…

— Свет очень испорчен, — возразила госпожа Готхельф. — И вообще я не знаю, хорошо ли это, если у нас в доме будет жить чужой человек?

— Ну что ж тут нехорошего? У аристократов в замках месяцами гостят чужие люди.

— То у аристократов! Мы не аристократы.

— Еще вполне можем стать ими.

— Но, Гермуш, он к тому же и не нашей веры! Одно дело пригласить человека на чашку чая и совсем другое — чтобы он жил у нас в доме.

— Христиане — тоже люди, — шутливо возразил Готхельф. — Кстати, сейчас и не смотрят, кто какой веры. Евреи, например, вообще не смотрят.

— Надо спросить у девочек, стоит ли его приглашать?

— Много твои девочки в таких вещах понимают. Это политика!

— Мои дочери понимают и в политике, — гордо ответствовала госпожа Готхельф.

Призвали на семейный совет дочерей. Старшая, Эльза, высказалась против, младшая, Эмма, которая скучала на даче, стояла за приглашение.

Эльза спросила:

— Папа, а зачем нам редактор? Наверное, ты опять затеял все это, чтобы получить титул барона?

— А если и да? — сам спросил вместо ответа Готхельф.

— Тогда напрасно. Не нужно тебе становиться бароном. Мы и без таких затей можем стать баронессами.

— Хотел бы я знать: как?

— Купишь каждой из нас по барончику. По красивому и здоровому экземпляру.

— Так тебе барончики и бегают по Будапешту!

— Бегают и даже в больших количествах. Наконец, лучше уж позвать сюда самого барона, чем его посредника, через которого ты еще когда-то сделаешься бароном. Если вообще сделаешься. Причем неизвестно, стану ли баронессой и я. Потому что, если мне придет охота влюбиться в бухгалтера, я не обещаю тебе, что не выйду за него замуж.

— Глупости ты говоришь, дочь моя, — не удержалась тут уж и госпожа Готхельф.

— Давайте пригласим господина Никтоци, — голосовала «за» Эмма, младшая дочь. — Будет хотя бы кому катать нас на лодке под парусом.

— Я уже говорила тебе, что сама берусь катать тебя на лодке. Сколько твоей душеньке угодно.

— С тобой я боюсь!

— Словом, мнения разошлись. Самая пора посоветоваться с mamselle Nitouch! — воскликнула Эльза.

Мамзель Нитуш была гувернанткой у девушек еще с той поры, когда Эльза и Эмма обучались французскому. Потом она так и застряла в семье Готхельфов, немного постарела, сделалась обидчивой. За это Эльза и прозвала ее мамзель Нитуш.[25] Самым большим огорчением в жизни гувернантки было то, что ей так и не довелось говорить в этом доме на родном языке: когда девушки стали уже бойко болтать по-французски, Эльза заявила: «А теперь мамзель должна выучить венгерский». На этом она твердо стояла вот уже много лет.

И не успели родители рта раскрыть, как Эльза принялась звать француженку:

— Нитуш! Нитуш! Иди скорее сюда — Эльза была с гувернанткой на «ты».

Явилась мадемуазель, и Эльза со смехом объявила ей:

— Нитуш, речь идет о мужчине, в этом ты разбираешься лучше нас всех.

— Не трогайт менья, — запротестовала мадемуазель.

— Нитуш, как ты считаешь, нужно ли нам приглашать господина