Читать книгу - "Первый век Санкт-Петербурга. Путь от государева бастиона к блистательной столице империи - Кристофер Марсден"

нарядов императрицы мы можем сделать вывод, что они выглядели превосходно. Сохранились упоминания о ее платьях из блестящей серебряной тафты с золотым кружевом по краю, о черном пере, поднимавшемся с одной стороны ее прически, о поблескивающих в волосах бриллиантах и серебряных украшениях и о драгоценностях на ее голове, шее и платьях.

Придворные дамы, естественно, делали все возможное, чтобы сравняться с императрицей в великолепии туалетов; многим из них помогали в этом подаренные императрицей платья, которые она уже надевала один раз.

Стремились не отстать в пышности туалетов и мужчины. Иван Чернышев обычно заказывал за один раз по двенадцать туалетов, своих пажей он наряжал в расшитые золотом ливреи. Алексей Разумовский ввел моду на бриллиантовые пуговицы, пряжки и эполеты. У фельдмаршала Апраксина была украшенная бриллиантами табакерка для нюхательного табака, которой он пользовался каждый день. Апраксин отказался от подарка английского короля Георга II – сабли с позолоченными ножнами, – поскольку ножны не были покрыты бриллиантами. Когда Апраксин воевал с Фридрихом Великим, потребовалось шестьсот лошадей, чтобы везти его личный багаж. Сергей Нарышкин, который считался самым изысканным «денди» в России, приехал на свадьбу Екатерины и великого князя Петра в карете, обложенной хрустальными зеркалами до самых колес. Это стоило ему семи тысяч фунтов стерлингов. Нарышкин носил украшенный бриллиантами костюм. Со спины этот костюм имел вид дерева, ствол которого составляла вышитая золотом полоса посредине, ветви были вышиты серебром; эти ветви спускались по рукавам к кистям рук и по ногам к коленям. Все это, однако, скорее напоминало безумства старой Московии, чем французскую или итальянскую элегантность, которую стремилась привить в Санкт-Петербурге Елизавета.

VII

Москва и Санкт-Петербург:

гармония и дисгармония

1730–1750 годов

Москва лежит на расстоянии в четыреста четыре мили к юго-востоку от Санкт-Петербурга. Город, который Петр ненавидел и с презрением отверг, продолжал развивать свои промыслы и торговлю, несмотря на быстрый рост новой столицы на севере. В первые годы строительства Петербурга было запрещено сооружение каменных зданий за пределами Петербурга, так что уже начатое строительство пришлось оставить незавершенным. В конце своего правления, однако, Петр вспомнил, хоть и без особого энтузиазма, прежнюю столицу. Он приказал строить в пределах городских стен только каменные дома и распорядился, чтобы улицы были перепланированы, а дороги покрыты булыжником. Но его указание было воплощено в жизнь лишь частично, и Москва продолжала развиваться произвольно и нерационально. На протяжении XVIII века Москва, враждебно встретившая петровские реформы, оставалась почти столь же восточной, как и раньше; именно она была центром несогласной, но не очень активной оппозиции правительству в Санкт-Петербурге.

Москва в начале XVIII столетия имела население примерно в 150 тысяч человек; ей исполнилось шестьсот лет. Когда Елизавета умерла, Санкт-Петербург, с момента основания которого не прошло и шестидесяти лет, имел такое же население, что и Москва.

По форме своей Москва 1730-х годов была во многом такой же, как и сотни лет раньше и какой будет двумя столетиями позже. Даже в наши дни, когда город очерчен круглой границей и от центра Садового кольца отходят широкие улицы громадной советской столицы, легко узнаются черты старой планировки (которая имелась в городе еще в 1700 году) и некоторые детали, такие, как церкви и Кремль.

Ядром города в те дни, как и сейчас, являлась треугольная крепость Кремля, выходящая одной стороной на берег Москвы-реки. Внутри ее стен размещались три собора, два дворца, колокольня и множество других давно построенных зданий. У восточной стены Кремля притулился торговый пригород Китай-город или «крепость-город», обычно ошибочно принимаемый за «китайский город». Китай-город с трех оставшихся сторон также прикрывался толстыми стенами. В этом месте уже много десятилетий стоял со своими похожими по форме на ананас розовыми и желтыми маковками собор Василия Блаженного. Напротив него, словно оспаривая преобладание над Красной площадью, высится Спасская башня. Увы, четыре обряженные в настоящие синие костюмы деревянные фигуры, которые Христофер Гэллоуэй поставил охранять бледно-голубые часы Спасской башни, исчезли при пожаре вместе с самими часами. Царь Михаил плакал, когда узнал об их утрате.

Кремль и Китай-город вместе формировали неправильный прямоугольник; этот прямоугольник был окружен намного более обширным Белым городом, который окружали стены из белого известняка. На месте этих стен в настоящее время расположены бульвары. Стены окружали Белый город по периметру. Но Москве скоро стали тесны границы Белого города, и потому появился Земляной город. Здесь всего лишь за день могли появиться похожие на кроличьи клетки домики, которые можно было в разобранном виде приобрести на рынке, чтобы возвести на желаемом месте. Эти дома появлялись в Земляном городе стремительно, как грибы. И где возникали пять-шесть домов, вскоре появлялась и церковь.

Позднее возник «немецкий» или «иностранный пригород» – около устья Яузы, там, где Москва-река, двигаясь на юг, имеет похожий на зуб изгиб береговой линии. Этот район, названный Стрелецким, также был окружен стенами. Линия этих стен вместе с земляными валами Земляного города образовывала неправильный круг, память о котором сохранилась в линии внешних бульваров. Предел росту города положила земляная стена Камер-Коллежского вала, построенная в 1742 году. Улицы расходились по радиусам из центра к окраинам, проходя через ворота в стенах. За пределами Москвы, словно отдельные форты, стояли укрепленные монастыри с их белыми стенами.

Карта Ивана Мичурина от 1739 года прекрасно показывает форму старого города. План Москвы похож на бисквит, от которого откусили и убрали кусок; в центре этого бисквита разместилась «вишенка» Кремля. Центр города пересекают крутые изгибы Москвы-реки. От расположенных в центре Кремля и Китай-города идут концентрические круги стен.

Эти стены придают стройность плану, но стройность эта кажущаяся – внутри стен постройки возведены беспорядочно; везде грязь и нищета. В минувшее столетие иностранцев всегда поражал контраст между величием церкви и Кремля и грязью и отбросами на узких улицах Китай-города; в начале XVIII столетия улицы выглядели немногим лучше. Одно из посольств того времени размещалось рядом с шумным базаром, где работали сотни парикмахеров и где год за годом на земле скапливались волосы, пока не превратились в мягкий толстый ковер, в котором шмыгали крысы и в котором ноги утопали, как в подушках. Названия некоторых из московских церквей – Святого Николая на Курьих Ножках, Девяти Мучеников на Капустном Стебле – говорят, что жители и прислуга деревянных церквей обычно бросали мусор с кухонь в пространство между близко стоящими лачугами. До недавнего времени многие из темных, вонючих улиц города сохраняли название, отражающее их характер, – Вшигородская, Грязный переулок. Болотная площадь, Балчуг («грязь» по-татарски), Черногрязская.

Отвратительные тесные жилища, не имеющие