Читать книгу - "King's Bounty: Зачарованная любовь - Фелинидский комиссар"

пока он не поправится, я говорю от его имени: жалованье прежнее, приказы его, но голос мой. Кому не нравится — дорога через болото для вас открыта, коли знаете тропы и не боитесь болотных гадов.

Наступила тишина, и только потом кто-то из мечников спросил, осторожно подбирая слова:

— А вы-то, сударыня, кем ему приходитесь, чтобы от его имени говорить-то, а?

Феанора наклонилась, подняла меня на руки и посадила себе на плечо.

— Я его поручительница, — сказала она, задрав подбородок.

Мечники переглянулись. Слово было сложное, да и звучало солидно, и этого, как ни странно, хватило: больше никто не ушёл. Видимо, значение лидерства у принцессы зашкаливает.

От её тела шло тепло, а ещё приятно пахло болотными лилиями. Помотав головой, я сосредоточился на более важном.

— Теперь поручи Бертольду скомандовать собирать лагерь — мы выдвигаемся, — сказал я ей на ухо.

— Бертольд, — немедленно произнесла она, не поворачивая головы. — Собирай лагерь. Мы идём дальше.

— А… куда, сударыня? — спросил её тот самый любопытствующий мечник.

— Куда надо, — немедленно отрезала она.

* * *

Выступили после полудня — на север, к некой Старой Чвахе, одной из самых старых жительниц Моршанских топей, где мы сейчас и находились. Если уж и умудрился попасть под проклятие, то почему бы не сходить к настоящей ведьме? Может, поможет. А может, сделает хуже. В моём случае выбирать не приходилось. Можно было бы вернуться в столицу королевства и обратиться к тамошним магам, но было у меня нехорошее предчувствие, что время для решения этой проблемы не бесконечное.

Подтверждаю, метаморфоза, перейдя на вас, продолжила развиваться. Степень угрозы не может быть спрогнозирована, — «обрадовала» меня Лина.

Первые часы пути я просидел у Феаноры на плече, привыкая к новому взгляду на мир. Глаза у меня теперь смотрели в разные стороны, и одним я видел, куда мы идём, а другим — откуда, что было до жути непривычно. Мир качался в такт её шагам. Камыши, которые вчера доставали мне до пояса, превратились в настоящий лес, а армия, растянувшаяся по тропе, стала вереницей великанов.

К вечеру первого дня мне понадобилось отойти по необходимости.

Объяснять Феаноре, зачем именно, я не стал, а она, к её чести, не стала спрашивать: просто ссадила меня на кочку у тропы и отвернулась. Я отпрыгал за куст осоки, сделал то, что собирался, и уже повернул обратно, когда трава раздвинулась и на меня уставился жёлтый глаз.

Глаз был крупный и находился высоко надо мной. Под глазом начинался клюв — длинный и очень острый, — и вниз от него уходила тонкая шея.

Цапля.

Мысль была простая и очень ясная: бля.

Рефлексы тела лягушки сработали раньше головы, и я прыгнул. Клюв ударил туда, где я только что сидел, и выдернул из ила пучок травы. Я прыгнул ещё раз и ещё, к тропе, к людям, визжа что-то на пределе своих возможностей, но из горла выходило только неразборчивое кваканье, и на четвёртом прыжке клюв сомкнулся у меня поперёк живота.

Я увидел перевёрнутое небо и почувствовал, как меня поднимают вверх, а клюв перехватывает меня поудобнее, чтобы проглотить. Шкатулка была у Феаноры, да и ярости в ней не было ни капли: я ни с кем не дрался, а просто отошёл по нужде. Оставалась магия.

Мне совершенно не хотелось умирать в птичьем брюхе, просто отойдя по нужде.

Магия Хаоса. Огненная стрела.

Однако вместо стабильного плазмоида, который мог испепелить на месте несколько рыцарей в броне, из моей лапки вылетело несколько искр.

— Ква-а-а-а-а! — оскорблённо заверещал я.

И тут в шею цапли вошла стрела. Птица дёрнулась, клюв разжался, и я полетел вниз. Встав обратно на лапы, я увидел Феанору, а рядом с ней — лучника Шило, накладывающего вторую стрелу.

— Хороший выстрел, — сказал я, когда снова смог говорить, — особенно если учесть, что ты стрелял настолько близко ко мне.

— Дык это ж… — ответил Шило, опуская лук. — Лучший ваш лукарь, господин.

Феанора присела и протянула ко мне руки, подбирая моё тельце ладонями, после чего прижала к себе, и я чувствовал, как у неё колотится сердце.

— Только попробуй теперь с моего плеча слезть, — сказала она наконец.

— А… э… даже по нужде?

— Даже по нужде.

Спорить я не стал. А то ещё найдёт где-нибудь соломинку и как надует меня.

…цапля! — услышал я возмущения Слиима, когда меня вернули ближе к шкатулке. — Моя цапель не любить! При дворе моего отца цапель держали на привязи и кормили с руки, а эта посмела клюв на твоя открыть! На раба Шкатулки! Мерзкая тварь! Надо сделать ТЬФУ на них всех!

Глава 2

Вела нас вперёд Феанора, которая знала топи лучше всех моих людей, а иногда путь подсказывал Слиим, надеясь, что так мы натолкнёмся на гадов поядовитее, и ему перепадут их тела.

Левее, глупый раб, ещё левее! — командовал он. — Тут трясссина, неужели не видишь? А тут… а вот сюда идите.

Не-а, Слиим, я прекрасно вижу, что там паучья засада — их настолько много, что даже мне это стало очевидно.

Глупый, глупый раб! Ты должен делать, что моя хотеть, и идти добывать еда!

Я, если ты не заметил, просто лягушка, которая даже магию теперь применить нормально не может, и потому наша схватка в таких условиях может привести к тому, что вы останетесь без владельца Шкатулки ещё на… сколько лет прошло, кстати, с тех пор, как ею владел прошлый хозяин?

Много… я успел несссколько раз проголодатьссся. Но ведь ты раб, и должен повиноваться…

Его голос прозвучал с некоторой обидой даже.

Шкатулку Феанора несла на моём ремне, затянутом на последнюю дырку, но всё равно сползавшем ей на бёдра, но при этом духам, похоже, было всё равно, на чьём поясе висеть, так как слушались они по-прежнему меня.

Подтверждаю, — сообщила Лина, которой, видимо, было скучно. — Контракт привязан к сущности, а не к форме носителя. Будь вы хоть пиявкой, условия сохраняются.

Спасибо, Лина. Я бесконечно рад этой новости.

Утешение не входит ни в мои функции, ни в условия контракта. Это была констатация факта.

Сидеть на плече оказалось делом неимоверно скучным и утомительным, несмотря на то, что к скорости нынешних путешествий я успел привыкнуть. Но когда ты не идёшь сам, постоянно глядя себе под ноги и по сторонам, всё становится гораздо хуже. А утомление накатило из-за непривычного угла обзора — сразу в две стороны.

Оставалось смотреть на мою армию, и зрелище было так себе. Мечники брели, уставившись под ноги, лучники перебрасывались вполголоса шуточками, явно на мой счёт, крестьяне выступали в роли обозных, таща на себе припасы и снаряжение,