Читать книгу - "King's Bounty: Зачарованная любовь - Фелинидский комиссар"

Шкатулка лежала в двух прыжках от меня, на куче тряпья, ещё вчера бывшей моими штанами, рубахой и курткой. Рядом стояли огромные сапоги, валялся ремень, из травы торчала рукоять меча.

…концептуальный перенос условной метаморфозы на поручителя, — монотонно докладывала Лина, — через добровольно принятую просьбу и рукопожатие. Масса носителя снижена на девяносто девять и девять десятых процентов. Контракт со Шкатулкой сохраняет силу.

Наконец-то! — ликовал Слиим. — Моя всегда говорил: люди — гадость, кожица тонкая, чешуи нет. А теперь ты почти скрагг! Радуйся, раб Шкатулки!

Мал, — прогудел Зерок. — Но ярость в тебе та же.

Ха, — сказал Жнец. Одно слово, но до чего ёмкое в моей ситуации.

Так, Лина, как самая умная, давай, медленно и по порядку: что со мной случилось?

Вы приняли на себя её заклятие, — отчеканил дух льда. — Вчера она изложила свою просьбу, и вы приняли её добровольно, вслух и при свидетелях— нас, после чего скрепили рукопожатием. Полагаю, условная метаморфоза не является обычным проклятием, и ищет носителя, чтобы развиться в ходе перехода на него, а так как вы, согласно логике заклятия, стали…

Поручителем.

…термин принят. Потому и стали целью в глазах метаморфозы.

Ой, мля-я-я-ять… Ладно, но что тогда с самой Феанорой? Попрыгав из стороны в сторону и повертев головой, я всё же увидел её.

Принцесса, но уже не лягушка, сидела на корточках, спиной ко мне, сжавшись и обхватив себя руками, — в чём мать родила, если не считать длинных светло-русых волос, укрывавших спину почти до поясницы, — и смотрела на свои ноги, поджимая и разжимая пальцы.

Я допрыгал до неё за три прыжка, а на третьем промахнулся и въехал головой ей в голень.

— Ой, — тоненько воскликнула Феанора, после чего поднесла ко мне ладонь — глаза у неё оказались цвета изумруда, — какой милый лягушонок, ква… ой…

— Ага, очень милый. И очень озабоченный произошедшим, к слову.

— Это… ты?

— Нет, это совсем другая лягушка, а вовсе не обращённый метаморфозой королевский кладоискатель, попавший в переплёт.

— Это… это не я, — начала оправдываться она. — Я не знала, правда не знала, что так бывает, ква… ой.

— Угу, Лина уже объяснила, что я теперь являюсь поручителем в глазах этого заклятья.

— Лина — это…

— Дух. Воительница из ледяного мира, живёт у меня в шкатулке. Потом расскажу.

Думала Феанора недолго. Подхватив меня с травы двумя руками, бережно и решительно, она поднесла меня к лицу и поцеловала — быстро и деловито.

И ничего не произошло. Я сидел у неё на ладонях, она смотрела на меня, где-то в лагере кто-то оглушительно всхрапнул.

— Может, ещё раз? — спросила она и тут же поцеловала вновь.

Отрицательно, — произнесла Лина. — Необходимое условие — выбор сердцем. Данное действие классифицируется как примитивная попытка обойти требование.

— Говорят, не поможет, — передал я, — потому что необходим выбор сердцем, что бы это не значило.

Феанора медленно опустила меня на траву и посмотрела на меня с обидой, адресованной явно не мне.

— Да, не выбор сердцем, — тихо сказала она. — Сама знаю. Но что же делать-то?

Хотелось бы мне знать.

Первым делом, стараясь смотреть ей строго в глаза, что с лягушачьим зрением оказалось непросто, я попросил её надеть мою рубаху. Та доставала Феаноре почти до колен, а рукава пришлось подвернуть трижды — не королевский наряд, но всяко лучше, чем ничего.

А лагерь, меж тем, просыпался. Первым мою одежду нашёл Бертольд. Выйдя из-за кустов и на ходу затягивая ремень, он увидел кучу тряпья с сапогами, мечом и шкатулкой, незнакомую босую женщину в мужской рубахе, сидящую рядом на корточках, и замер, положив руку на рукоять.

— Где господин? — спросил он обманчиво спокойно.

— Здесь, — ответила ему Феанора и показала пальцем вниз.

Бертольд посмотрел, куда она указала, и я помахал ему лапкой. Ничего умнее в голову не пришло. Он некоторое время смотрел на меня с неверием в глазах, после чего присел на корточки и спросил шёпотом, явно опасаясь возможной реакции:

— Так это, выходит, вы, господин? Только какой-то… не такой? Вы… лягушка.

— Так получилось, Бертольд. Так получилось.

— А-а, получилось, значит, так… — протянул он.

Больше вопросов он не задавал. Поднявшись, он посмотрел на Феанору, потом на меня, снова на девушку, и было видно, как у него в голове медленно ворочается некая мысль.

— А она, значит… Поменялись вы с ней, стало быть? — удивительно быстро пришёл он к верному выводу.

— Стало быть, поменялись.

Ещё он, не дожидаясь приказа, сходил к обозу и вернулся с узлом, найденным в котомке одного из крестьян: простое платье бледно-зелёного цвета, пара крепких башмаков и фиолетовый шнурок. Я пообещал вернуть ему стоимость вдвое, как только снова смогу держать кошель. Феанора ушла за кусты в моей рубахе, а вернулась уже в платье, с волосами, перехваченными шнурком, и в башмаках, которые были ей велики и шлёпали при каждом шаге.

Хороший сотник. Подумаешь, тот, кто ему платит, стал лягушкой — всякое бывает. С остальной армией вышло хуже. Лидерство, как я понял ещё в первый месяц, — штука вполне реальная, и королевская печать на него не сильно влияет, а вот твои решения — вполне. За уверенным в себе блондином почти двух метров ростом с квадратной челюстью и в броне люди готовы идти. А вот за лягушкой уже не очень.

К полудню отряд покинули почти полсотни местных крестьян. Просто ушли, растворившись среди болота, прихватив с собой вилы, кое-что из снаряжения и пайки. Мечники не ушли, но сбились в кучку и обстоятельно начали обсуждать, считается ли жалованье выплаченным, если им платит лягушка, а не человек. Лучники и жрецы пока молчали, но, судя по их задумчивым лицам, это было ненадолго.

Бертольд попробовал было призвать всех к порядку, но на него тоже все стали коситься с неудовольствием. Одно дело подчиняться аж королевскому кладоискателю, и совсем другое — какому-то там сотнику. В бою ещё туда-сюда, всё же положено, а вот так, в непонятной ситуации, уже не очень-то и хотелось. И это мне ещё повезло, что рыцари остались вместе со своими лошадьми и бронёй на границе болот — уж они-то устроили бы тут сейчас.

И тут неожиданно в дело вступила Феанора. Она вышла к костру, вокруг которого сгрудилось большинство мечников, обвела моих людей суровым взглядом, после чего заговорила:

— Ваш командир сейчас болен, — сказала она громко, чтобы шепотки между бойцами не помешали им её услышать. — Болезнь не заразная и не смертельная, и,