Читать книгу - "Горизонталь - Виталий Штольман"

– Ну понял я. Не ори. Вижу, что ты снайпер.

– ВДВ, хуле!

– Все, чеши отседова! Надо дотрахать даму. Она ненасытная, жесть просто какая.

– А ты уверен, что, пока ты в Москве был, ее кто-то другой не дотрахивал?

– Ты ж за ней приглядывал.

– Я че, тут солдатом стоять должен под дверью и охранять целомудрие твоей бабы? Как этот, в шапке длинной черной у королевы Англии… – Гусёк помыслил пару секунд и выдал: «Гвардеец Ее Величества».

– Че ты вот пылишь-то?

– А ниче. Пока с Марго крутил, окей, все чин чинарем было, потом не знаю. Не нанимался. И вообще, сам ее охраняй, больно надо мне.

– Да нормальная она. Ни с кем не трахается. Кроме меня.

– Ну-ну, разводит тебя, поди.

– На че?

– Как это на че? Бабки все на нее уже всадил? Им же только бабки да веселье надо. А нам жопу рви! А если рвать не будешь, то ее кто-то другой порвет, понял? И все! Тю-тю твоя любовь!

– Братишка, это женщина-королева, высший пилотаж! Она достойна самого лучшего.

– Как там мать тебя называет? Баламошка? Пошли отседа.

– Никуда я не пойду.

– Когда эта лярва тебя кинет, вспомни, что у тебя есть друзья. Ок? – Кузьма картинно развернулся и, не прощаясь, пошел на выход.

– Ты кого лярвой назвал? – крикнул в спину уходящего Гуська Санёчек. – Братишка, ну хорош! Не делай вид, что огорчился! Я тебя знаю. Ну хоро-о-о-о-ош!

– Набери мне потом, сеньор Каблук! – крикнул уходящий Кузьма и показал ему комбинацию из среднего пальца и кулака.

– Убью гада! – ринулся за ним Кольцов, но тот с диким хохотом ломанул вниз по лестнице.

Ночи любви закончились. Сцена прощания на вокзале была достойна лучшей голливудской мелодрамы, получившей «Оскара». Юлиана рыдала, а он молча вытирал ей слезы и целовал, прижимая свою небритую щеку к ее приятно пахнущим волосам. Подошел автобус.

– Ну все, пока! – шмыгая носом, выдавила из себя белокурая голубоглазка.

– Я приеду к тебе.

– Сейчас не надо.

– Почему?

– Так надо, любимый мой.

– Тогда, когда с Москвы вернусь, приеду.

– Je t'attendrai pour toujours!4

Юлиана зашла в автобус, глядя на Санёчка в грязные окна, пока двигалась к своему месту, затем плюхнулась на сиденье. Взгляды их не отрывались друг от друга. Девчушка вздохнула на стекло и пальцем нарисовала сердечко. Автобус тронулся. Он шел за ним, помахивая рукой.

– Прощай, моя! – еле слышно произнес Кольцов.

Столь сложные душевные переживания требовали разрядки, отчего спустя несколько мгновений в его руках оказалась нольпяточка холодненького пива и соленые семечки. Санёчек уселся на лавочку. Мысли его были только о ней. Изнутри распирало. Надо было с кем-то поделиться, потому на экране телефона появился номер лепшего кореша.

– Здорова, братишка!

– Какие люди? Сеньор Каблук! Добрый день, сеньор Каблук, ваша фрау или, как ее там, мадам уехала? – хохотал Гусёк.

– Я женюсь.

– Че-е-е-е? На ком?

– На Юлианке.

– Ты головой ударился, че ль?

– Чего ты вот начинаешь опять? Я поделиться с другом хочу, а ты стебешь. Какой ты друг после этого?

– Друга, которого на бабу променял? Так сказать хотел, да?

– Не пыли.

– Дурка, разведись сначала, – продолжал веселиться Кузьма.

– Делов-то.

– Вот тогда и поговорим! Кстати, тут батя с Питера вернулся, привез контрабанды. Будешь?

– А чего спрашиваешь? Знаешь же!

– Ты где?

– На вокзале.

– Жди! Скоро буду! К бабам поедем.

– К каким еще бабам? Не хочу я к бабам. Я Юлианку люблю.

– Ты или едешь со мной к бабам и пьешь, или нет.

– Чего нет?

– Ничего нет.

– Ладно, поехали, только я с ними ни-ни.

– Да это похер, главное, чтобы я да-да, а ты будешь отвлекающим маневром. Возьмешь сестрицу моей дамы сердца в оборот.

– Я так и знал, что это очередной блудняк.

– Оставь пистолет, захвати пирожные.

– Да пошел ты.

– Все! Выезжаю!

– Домой еще заедем. Надо шмот чистый вцепить.

– Да не вопрос.

Клавдия Петровна, естественно, негодовала по поводу, где ее сын шлялся неделю. Тарелка с Кремлем разлетелась о ту же стену, на которой церемониально висела. Санёчек покидал дом позорным бегством. Маман его умела мастерски снять все душевные тяжбы, переключив весь праведный гнев на себя.