Читать книгу - "Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков"

говорил, что если Султан-Галиев обвиняется в контрреволюционности, то как будто обвинение распространяется и на него, Мухтарова. Он прямо сказал, что я в своем докладе пытался всех товарищей, с которыми Султан-Галиев был так или иначе связан, обвинить в контрреволюционности он не понял того, что падение Султан-Галиева и в моем докладе и в резолюции, и в выступлениях товарищей, солидаризировавшихся с ЦКК и ЦК, — это падение объяснялось предварительным процессом, который идет внутри нашей партии, является законным с точки зрения его естественности при данных условиях, в которых наша партия работает. У меня не было мысли подводить под одну гребенку т.т. Мухтарова, Фирдевса, Рыскулова и других, с которыми Султан-Галиев сносился. Смысл сопоставления этих фамилий заключается в том, чтобы предупредить этих товарищей, что на том пути, по которому они идут есть опасность совершить тот прыжок и пропасть, который совершил Султан-Галиев. Смысл заключается в том, что направление работы, мысль тов. Фирдевса Мухтарова и других (относительно их работы и мыслей по нац. вопросу нам известно по другим данным) может при известном своем продолжении привести к тем последствиям, которые уже выходят за пределы партии, пролетарского государства, вообще являются противными интересам и пролетариата и вопросу национального освобождения в целом.

Тов. Енбаев заслуживает того упрека, который тов. Сталин бросил Адигамову. Он не только не отмежевался от Султан-Галиева целиком л полностью, он позволил себе такое сравнение, против которого нужно самым решительным образом протестовать. Он говорит мало-ли было ошибок со стороны отдельных членов партии и трудные ответственные минуты. Султан-Галиев переживал лично трудную психологическую пору: с одной стороны — нарастающий НЭП и растущий на этой почве великорусский шовинизм, распад до некоторой степени партийных организаций в местах, где имеются национальности, раньше угнетавшиеся, и т. д. — одним словом, он переживал трудный психологический период, трудное время, трудную пору вообще для правильного разрешения национального вопроса. Были мол и другие трудные моменты в жизни нашей партии, когда т.т. делали огромные ошибки, например, Брест. Здесь очевидно имелись ввиду ошибки, совершенные тогда целым течением в нашей партии, так называемыми левыми коммунистами, те ошибки, которые были внутри нашей партии и являлись партийными течениями, не выходящими из ее рамок, подчиняющимся партийной дисциплине и во всяком случае не имеющими ничего общего с предательством интересов нашей партии. Становясь на путь этой аналогии, тов. Енбаев фактически защищает Султан-Галиева.

Тов. Шамигулов выступал с позицией крайней расправы со всеми, кто переживает тот начальный период в эволюции Султан-Галиева, который уживался в рамках партии, был терпим и с которым возможна была борьба мерами чисто партийного характера. Я думаю, что этот путь нам нужно самым решительным образом отвергнуть. Нив коем случае с этого совещания не нужно расходиться с таким представлением, что дело Султан-Галиева было поставлено на данном совещании и стало объектом внимания нашей партии как поворотный пункт, как изменение нашей внутрипартийной политики. Тов. Скрыпник почему-то заподозрил, что постановка этого дела предрешает какой-то поворот в политике нашей партии. Если эти основания для такого заподозривания имеются, то они должны быть самым решительным образом рассеяны.

Вопрос о Султан-Галиеве поставлен на данном совещании в плоскости конкретного проведения резолюции XII съезда и не больше. Этот случай приведен здесь как иллюстрация этих постановлений, как предупреждение об одной из опасностей, о которых съезд прямо и отчетливо говорит. Поэтому, предлагать использовать этот случай как это пытаются сделать т.т. Саид-Галиев и Шамигулов, как веху, по которой можно начать расправу с коммунистами, имеющими отдельные оттенки в области национального вопроса, — такую постановку вопроса нужно самым решительным образом отвергнуть. Я, конечно, не думаю, что после этого совещания будет мир, гладь и тишина среди коммунистов, работающих в республиках и областях, что всякая борьба может прекратиться, что можно будет сказать себе так, по-маниловски: мы посовещались, поговорили, приняли общую резолюцию, поговорили о мероприятиях и с этих пор будет полное единодушие, не будет никакой групповой борьбы по этому вопросу, не будет никаких разногласий. Я думаю, что это было не только маниловщиной, а крайне опасной иллюзией, неверно учитывающей некоторые перспективы и тенденции, имеющиеся в развитии нашей партии на окраинах. Это помешало бы осуществлению целого ряда задач, которые мы должны здесь себе поставить. Эти задачи сопряжены с работой по расчистке партии, по отбору наиболее коммунистических и интернационалистических элементов. В этом смысле мы можем сказать, что данные совещания несет не мир, а меч. Ясно, что эта борьба не должна носить того характера, который ей хотят придать товарищи Шамигулов и Саид-Галиев. Это борьба должна идти не по тем признакам, которые они выставляют по признакам «правых» и «левых». Эту тему затрагивают многие товарищи. Я знаю из своего опыта работы в некоторых республиках, что грань между правыми и левыми часто крайне непреодолима, в особенности в национальном вопросе. В чисто национальном вопросе, при определении взаимоотношений между партией и местными национальными организациями между работниками центра и мест, между СССР и отдельным автономным областям, в этих вопросах часто правый становится левым и наоборот, и с левизной, в смысле о котором говорил тов. Сталин, в смысле близорукости при анализе классовой и социальной обстановки, — с этой левизной должна быть борьба такая, какую мы ведем и в общих рядах РКП. Это явление скорее общепартийного характера, перенесенное на почву данной национальной республики. Борьба с левизной должна быть, но когда мы подходим к актуальным задачам, поставленным нам на совещании и имеющимся в резолюции, говоря о подборе истинно коммунистических и интернационалистических сил, то я лично полагаю, что о разделении на правых и левых идет речь, не это принимать во внимание, когда мы говорим об этом подборе. Не из этих двух течений мы должны выбирать, и даже не избирать между ними среднего пути, а мы должны руководствоваться несколько другими принципами; признаками партийности, преданности партии, выполнения всех ее директив, дисциплинированности, умения претворять в жизнь директивы партии, в конкретной действительности, соответственно особенностям каждой местности. Я приветствую выступления т.т. Ходжанова и Икрамова, которые игнорировали в своих выступлениях это деление на правых и на левых.

Перед нами стоит задача построения действительно коммунистических партий в советских республиках и областях, и тут товарищ, говоривший от Бурят-Монгольской республики, тов. Ербанов, правильно поставил вопрос: партия, а не левое и правое течения. Партия должна быть тем элементом, который должен вокруг себя кристаллизовать все эти новые молодые растущие силы восточных работников. А что этот рост и кристаллизации вокруг партии молодых растущих работников происходит, — это мне кажется, является ясным,