Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

типа томджонсы, всего достигли, всё смогли. Пошили смокинги, надели рубашки с бабочками. Надо, мол, соответствовать. Детский сад, словом. Но факт: «По волне моей памяти» – это… был сумасшедший взлёт.

Золотая, как солнце, кожа, тоненькие каблучки,

Узел волос из шелка, складки платья легки,

Мулатка, просто прохожая, как мы теперь далеки.

Подумал я вслед: «Травиночка,

Ветер над бездной ревет.

Сахарная тростиночка,

Кто тебя в бездну столкнет?

Чей серп на тебя нацелится,

Срежет росток?

На какой плантации мельница

Сотрет тебя в порошок?»

Николас Гильен – президент Национального совета писателей Кубы во времена команданте Фиделя. Его стихи.

Очищенное сознание вечности.

Бездна, что и посейчас полна звёзд. И будет тебе звёзд, сколько пожелаешь – склонись, зачерпни.

В той стране и в том времени только и было возможно подобное – «каждый тракторист у нас Пушкина знает!».

Смешно?

Не сказал бы.

Обожая Эдгара Аллана По, уже совсем в зрелом возрасте, наткнувшись на эссе Шарля Бодлера о творчестве По, понял: вот он, мост в голове – от невозможного к немыслимому – и вот он, Бодлер, в моём сознании, прямиком оттуда, из 1976-го.

Бодлер, на стихи которого Тухманов написал даже не музыку – мистерию света любви, может, недостижимой, может, и доступной – протяни только руку. Бодлер, снедаемый горестями и обстоятельствами, насквозь пробитый стихами-гвоздями о страстях и пороках, нежнейший, потерявший и жизнь, и разум… Бодлер освещал все долгие годы мою и детскую, и взрослую жизнь. Говоря простые истины, спасая в самую последнюю и страшную минуту отчаяния: «Она есть. Она будет тебе и сестрой, и возлюбленной. Ты должен её встретить. Ты сможешь её найти».

И мы войдем вдвоем в высокий древний дом,

Где временем уют отполирован…

Где для любви – века,

Где даже смерть легка,

В краю желанном, на тебя похожем…

Каждый тракторист, в ватнике и кирзачах по десять кило от налипшей грязи, знал не только Пушкина. Ахматову. Асеева. Гумилёва. Пусть и бессознательно, не вот прямо с томиком в руке. Хотя какие у нас были библиотеки!

Кто-то услышит.

Из тех, кто прочтёт.

Кто-то меня услышит.

Это не Красная Атлантида ушла под воду.

Это мы под водой.

Сожранные соцсетями, благими намерениями и сладкой сахарной ватой «страшной середины» во всём.

«Сентиментальная прогулка» Поля Верлена, когда из огня да в полымя, когда холод октября сжимает и давит грудь – никого и ничего, и кончено с этим! И там же, на второй стороне альбома – Мицкевич.

Умей ценить и малое.

И самый последний дар судьбы…

Будь же доволен осенним листочком,

В дружеской был он руке, хоть не ярок,

Будь ему рад, наконец, и за то, что

Это последний подарок!

Гёте – «Herz, mein Herz, was soll das geben, was bedränget dich so sehr?»

Оркестровка Тухманова на грани рок-катастрофы. Смешение всего, напалм и паровой каток – и листок на ветру. Медленно опускающийся на водную гладь.

Многие тексты-переводы смешаны у Тухманова с оригиналами, речь перескакивает, ты должен бы потеряться в разноязычье, но нет. Как потеряться в абсолютной гармонии? Это потом, с годами всплывают имена переводчиков, гениев и титанов прошлого – Вересаев, Гинзбург, Тынянов, Левик, Эфрон…

Красная Атлантида.

«День Победы» тоже написал Тухманов.

Музыку песни «День Победы» – написал Давид Тухманов. А то вдруг с первого раза не совсем понятно?

«Мой адрес – Советский Союз» – тоже он. Как, впрочем, и «Последняя электричка», «Восточная песня», «Эти глаза напротив» – всё его.

Про «День Победы» у него спрашивали миллион раз, как и что получилось, что чувствуете? А он отвечает так: «Я и по сей день в своих программах её пою, иногда заканчиваю ею концерт, так вот, всегда публика в зале встаёт, и вы знаете, я чувствую себя в такие моменты не автором, а одним из этих людей. Если бы не сидел за роялем, тоже поднялся бы… Эта песня стала как бы частью истории, она символ огромной страны, и я в данном случае просто частица народа…»

Частица народа.

Рояль.

Кирзовые сапоги по десять кило каждый от налипшей грязи.

«Пусть нас лапотной Россией называет Вашингтон – мы сегодня запустили лапоть свыше пяти тонн».

«По волне моей памяти» в сети принято называть концептуальным альбомом. И это как-то удивительно верно. Скромнейший Тухманов говорит, что на идею такого альбома его натолкнули «Битлы» с «Сержантом Пеппером». Ну как же, конечно. «Битлы» натолкнули…

Наверно, это весь Красный Проект. Весь Красный Проект на одном виниле малиново-алого цвета. Когда ничто не лишне. Когда и неважно, кто и как жил – а вот что ты оставил после себя, какие строчки? По чему именно, дорогой ты наш человек, будем мы тебя вспоминать и узнавать?

Перси Биши Шелли. Творец и мыслитель. Трагическая фигура посреди множества пустых теней. Гений, безусловно.

На пластиночке фирмы «Мелодия» Министерства культуры СССР.

Тухманов так ни разу толком и не объяснил, каким образом он всё это придумал: «Так как-то, знаете, пришло в голову и я решил – почему бы и нет. Эксперимент – это всегда хорошо».

Отсюда один шаг до Космоса.

А мы в нём уже были.

Есть такое странное немного и новомодное понятие – культурный код, а может – и было всегда. Почему и каким образом узнаём мы друг друга. Люди всё же – не только по запаху…

Моя подруга, прекрасная Амалия, как-то раз, проходя мимо, напела: «Когда это было, когда это было, во сне? Наяву? Во сне, наяву, по волне моей памяти я поплыву…»

И у меня щёлкнуло.

Что Тухманов родился 20 июля 1940 года. Что ему давно за восемьдесят. Что не надо никаких разговоров долгих, чтоб узнать в толпе своего, а достаточно одного лишь обрывка мелодии. Что…

Что всё живо.

Всё снова может быть и жить.

Такие дела.

Этот текст – посвящение и мысленное послание моему отцу. И всем тем, кто приходит в нашу жизнь, не спросив разрешения, и уходит из неё, не закрывая за собой дверь.

В тот открытый навсегда и навечно дверной проём мы видим перспективу – видим дорогу, уходящую вдаль, мост в вечность и лестницу в небо.

Там нам легче. Кажется, мы почти различаем неимоверно далёкие силуэты, слышим голоса…

Наверно, это и есть связь времён.

Когда все живы и никому не надо умирать.