Читать книгу - "Диверсант. Том 5 - Дмитрий Лим"

было, что ефрейтор знает о разговоре у Бруннера. Просто держится подальше от неприятностей.

«Значит, дело в службе. Тогда будешь жить».

— Уезжай в комендатуру, — сказал он. — Доложишь, что я остался на объекте для проверки. Обратно доберусь сам.

Шольц помедлил, но спрашивать ничего не стал. Кивнул, завёл мотор и уехал.

Лютце смотрел вслед «Кюбельвагену». До этой минуты ещё можно было вернуться на двор и заняться сдачей дел. Теперь он выбрал другое.

Он свернул в переулок, затем в следующий, в проход между двумя каменными заборами. Дальше была железнодорожная насыпь. Этот короткий путь он знал по поездкам между складом и двором, когда-то даже объяснял его Шестакову.

«Шестаков, сволочь. Ты всё знал! Привёл их! Стоял рядом и заговаривал мне зубы, пока твои готовились убивать моих солдат!»

Но сейчас было не до мести. Нужно выбраться из города до следующего утра. До того, как его хватятся в комендатуре.

Лютце перелез через насыпь, спустился по мокрой глине, дважды поскользнулся и ободрал ладони. Потом пошёл по тропе на запад. В тыл. Подальше от Бруннера. Туда, где ещё не знают его фамилии.

К следующему вечеру мы уже обжились у Дудника — насколько можно обжиться за сутки. Перебрались к нему накануне, после шести, по двое. Все шестеро успели до комендантского часа. Вещи и оружие убрали в бывшую котельную, у двери выставили дежурного. С едой выручил Шестаков.

Для разговора с его знакомым вернулись к сараю у карьера. Новое жильё постороннему показывать я не собирался. Антось остался снаружи, остальные устроились внутри. На обратный путь до комендантского часа время оставили.

Платон пришёл с невысоким худым мужичком лет сорока. Увидев гостя, я почему-то сразу подумал: этот что-то знает. Как в кино про войну, ей-богу! Где самый оборванный и хилый знает больше, чем вся рота.

Сравнение так себе. Проверять человека по внешности я не собирался, но мысль всё равно мелькнула.

Гость был одет в поношенный, но чистый рабочий костюм. Лицо осунулось, на щеке темнел грязный мазок. Он явно недоедал.

Переступив порог, мужичок оглядел нас. Платон кивнул в мою сторону, и гость подошёл ко мне. Руку не протянул, только поздоровался и замолчал.

Первым паузы не выдержал Шестаков.

— Это Игнат. Игнат Лопухин. Работал на складе.

— Что за склад? — спросил я.

— Склад ихний, сапёрный. Инженерное всё, — сразу ответил Игнат. — Не тот, что при ремонтном дворе, а за железнодорожной насыпью, у старого кирпичного завода. Охраны там немного… было, когда я работал.

«Хм, сразу к делу? Ну ладно».

— Давно перевели?

— Несколько дней назад.

— Расскажи, что там хранят, — подал голос Сидоров.

Игнат обернулся на голос и тут же снова посмотрел на меня. Будто Гена ничего не спрашивал. Странный жест, если честно. Я повторил вопрос, и мужичок сразу заговорил:

— Стрелкового оружия мало. Видел несколько ящиков с карабинами, отдельный ящик с пистолетами… и, кажется, пулемёт.

— Патронов много?

— Несколько ящиков видел. А вообще там больше инженерные запасы. Шашки, шнур, взрыватели. Ещё инструмент: миноискатели, сапёрные лопатки, колючая проволока в бухтах.

— Шашек много?

— Ящиков тридцать, может, сорок. Точно не считал. Склад большой, на два отсека. В одном боеприпасы, в другом — инженерное имущество.

— А охраны сколько?

— Четверых солдат видел. Не считая начальника, Мюллера. Сколько теперь — не знаю.

— Этой информации мало, — сказал Тарасов. — Стас, нам нужно самим…

Но Игнат продолжал смотреть только на меня.

— Днём двое у ворот, двоих внутри видел. Ещё вышка есть. Может, и там кто-то сидит, только я не разглядел.

— Значит, четверых видел, а про вышку предполагаешь?

— Ну да.

— А ночью?

Он покачал головой.

Тарасов был прав. Этого чертовски мало.

— Собаки есть?

— При мне не было. Ни разу не видел и лая не слышал.

— Освещение? Или после темноты там не бывал?

— Мимо проходил. Видел фонари по периметру: четыре, а светили только два.

— Смену караула замечал? Есть ещё хоть что-нибудь?

— В шесть утра и в шесть вечера у ворот солдаты сменялись. А в восемь утра грузовик приезжал. Каждый день, пока я там работал. Что привозил, не видел.

«Такс… Проезжает, значит, по каким-то бумагам. Только каким — ещё вопрос».

— А тебя как проводили? Как попадал на склад?

— По списку с ремонтной бригадой. В сопровождении. Нас просто так ходить не пускали.

«Допустим».

— Это уже что-то. А где что на территории стоит, помнишь? Вышка, склад, прочие помещения?

Игнат посмотрел на меня и чуть улыбнулся, словно я спросил глупость. Затем полез в карман и достал сложенный лист.

— Я нарисовал. План. Ворота, вышка, склад, дороги.

Он развернул бумагу. Рисунок был аккуратным: стороны света, расстояния, пометки «Фонарь», «Вышка», «Караулка». Отсеки склада отмечены отдельно — первый и второй.

— Размеры откуда?

— Где ремонтировали, там мерили. А расстояния по двору — на глаз. По шагам прикидывал.

Я кивнул. Теперь хотя бы понятно, чему на листе можно верить, а что ещё проверять.

Но оставался другой вопрос: на кой чёрт он всё это запоминал и рисовал?

— Знаешь, что меня беспокоит? Зачем ты план сделал?

Игнат прищурился.

— Для себя. На всякий случай, — сказал он и отвёл взгляд. — Не знал, кому понадобится. Но на всякий…

Ответ мне не понравился. Человек явно чего-то недоговаривал, но давить сейчас не хотелось.

— Далеко склад от насыпи?

— Метров двести. Между ними пустырь, заросший. Прям хорошо заросший! Ночью там хрена с два что разглядишь.

Я посмотрел на Шестакова. Тот сидел молча, скрестив руки. Попросил его отойти к двери, чтобы остальные не слышали.

— Кто он тебе?

— Работал со мной на путях до войны. Восемь лет вместе. Тихий, молчаливый, но надёжный.

— Тогда объясни: зачем он всё это сделал? С какого рожна запоминал, рисовал?

Платон помолчал.

— Дочку у него там изнасиловали. Складской начальник и солдат. Он мести ждёт, Стас. Сам понимаешь…

«Вот оно что».

Я вернулся к Игнату.

— План хороший. Пометки понятные. Но мне нужно ещё кое-что. Ты видел, как открывают склад? Замки, печати? Кто ключи хранит?

— Начальник. Фельдфебель Мюллер. Он живёт в караулке, при складе. Ключи у него в сейфе. Печати там же.

— Сам видел?

— Мы в его комнате дверь подгоняли. Он при нас сейф открывал, доставал связку и печать. Куда потом убрал, я уже не видел.

— Значит, там брал. А постоянно ли там хранит — не знаешь.

Игнат нехотя кивнул.

— Мюллер… Как он выглядит?

— Старый ублюдок. Лет пятьдесят, седой, сука… Не пропустишь.

«Понял».

— А из караула кого-нибудь запомнил?

— Один со шрамом через всю щёку. Имени не знаю, но тот ещё урод.

Вот теперь он явно давал мне цели. Я не стал расспрашивать о том, что услышал от Платона.

— Остальные молодые, — продолжил Игнат. — Неотёсанные. В карты играют, пьют.

—