Читать книгу - "Диверсант. Том 5 - Дмитрий Лим"

Я повернулся к Тарасову и Антосю.

— Теперь про склад. План Игната… вроде понятный. Что смущает?

— Расстояния, — отозвался Антось. — По двору он их шагами прикидывал, а это неточно.

— Мне не нравится, что с охраной неясно, — добавил Тарасов. — Его несколько дней назад перевели. С тех пор могли усилить или что-то изменить.

— Могли, — согласился я. — Поэтому мы не лезем на территорию. Смотрим снаружи. Вышка, ворота, подходы, фонари. Кто заходит, кто выходит, в какое время. Считаем людей. Фиксируем всё, что увидим. И… было бы замечательно не встрять в переделку. Особенно в перестрелку. Тогда весь план коту под хвост.

— Я-то понимаю. — Тарасов чуть поморщился. — Но если нас заметят?

— Мы просто местные, идём по своим делам. Наглеть же тоже не будем. — Я улыбнулся. — На забор с биноклем никто не полезет. Почувствуем, что заинтересовали, — уйдём. Сегодня нам приключения ни к чему.

— Я без оружия, как голый, — честно отозвался Миша.

Антось сидел на корточках у двери и вертел в пальцах свою пустую трубку.

— А если увидим, что Игнат соврал? — спросил он.

— Тогда запомним, что есть на самом деле. Только не всякое расхождение — враньё. Он мог что-то упустить или забыть.

— Ладно. — Тарасов потянулся, разминая плечи. — Когда выходим?

— Сразу за Семёном и Платоном. Я хочу быть на месте до шести, когда, по словам Игната, меняются часовые.

Я сложил лист и убрал во внутренний карман. Потом достал из угла немецкий китель — тот самый, обер-ефрейтора, в котором прошёл через пол-Гродно и добрую часть дороги сюда. Повертел в руках. Китель был потёртый, мятый, с отпоротыми знаками. Марта в своё время спорола их ещё во дворе у Ванды. Нет, сегодня он нам не нужен. Собирались идти как местные — вот и нечего мудрить. Я положил его обратно.

— Антось, ты в рабочей куртке. Миша — как есть. Я — в гражданском. Разделяемся: Антось пойдёт один, мы с Мишей вдвоём. Место встречи выберем по дороге, до того как разойдёмся.

— Почему Антось один? — нахмурился Тарасов.

— Потому что Антось по-немецки говорит как немец. Он пройдёт со стороны дороги, ближе к воротам. Может, не только увидит что-нибудь, но и услышит.

Антось сунул трубку в карман и встал.

— Понял.

— Всё понятно? — Я обвёл взглядом свою группу.

Все кивнули.

— Тогда по местам. Семён, Платон — выходите первыми, через задний двор. Мы — следом.

Шестаков и Семён ушли. Я спросил Дудника, можно ли сейчас поговорить с Карлом. Хозяин помолчал, глянул на запертые ворота — заказчиков раньше восьми не ждали — и махнул рукой: пока чужих нет, говори, но коротко. Своё же условие насчёт верстаков он при этом нарушал первым, и, судя по лицу, радости ему это не доставляло. Я вышел из-за ящиков. Немец возился с какой-то деталью. В общем, я подошёл и посмотрел, что он делал. Чистил пружины тряпкой, смоченной в масле. Увидев меня, отложил работу и выпрямился.

Я присел на край верстака и заговорил на немецком:

— Карл, у тебя есть время поговорить?

— Да.

— Дудник рассказывал, как ты попал сюда. Там что-то было про ранение, побег из-под конвоя. Это правда?

— Да. — Он кивнул. — Правда.

— Расскажи сам… где тебя ранили, когда?

— Под Минском, в первые недели наступления. Меня ваши взяли. Конвой вёл пленных на восток, ну и… был налёт. Наши самолёты. Все бросились врассыпную, я побежал к деревьям. Осколком ногу разбило… далеко не ушёл. Помню, добрался до какого-то двора. Там Дудник меня и подобрал.

— Ты его знал до этого?

— Нет. Он перевязал ногу, спрятал. Потом здесь оставил, когда я уже мог работать.

— А оружие?

— Отдал ему. Карабин при налёте подобрал, брошенный. Думал, с ним спокойнее будет…

«Так… допустим…»

— А немцам о тебе известно? На учёте в комендатуре стоишь?

— Нет. Дудник меня не записывал. Я отсюда никуда не выхожу. Найдут — спросят, почему к своим не вернулся.

— А почему не вернулся?

Он замолчал. Потёр ладонь о фартук, будто стирал что-то невидимое.

— Меня призвали. До этого я был инженером-механиком на заводе в Берлине. В части занимался ремонтом, потом путями и мостами… ну и так далее. По форме солдат, да. Только я работать хочу, а не воевать. Возвращаться не хочу.

— А если бы нашли? Заставили вернуться в часть?

Он посмотрел мне в глаза и чуть ли не выкрикнул:

— Тогда — стрелял бы. Но не в вас.

Любопытно…

— Немецкий инженерный склад за насыпью, у старого кирпичного завода… Знаешь о нём что-нибудь?

— Откуда? Я работал на ремонте путей и мостов. Со складами дела не имел.

— Мюллер? Слышал фамилию?

— Нет.

На этом разговор был окончен. Его рассказ сходился с тем, что говорил Дудник. Верить каждому слову я пока не собирался, но и новых причин хвататься за оружие не появилось. Я вернулся в котельную. Тарасов сидел на матрасе, чистил свой МП-40 тряпкой, которая и без того была чёрной от масла.

Я присел рядом.

— Про Карла. Без ножика перед носом, Миша. И без разговоров по душам, как с Ротом.

Тарасов не поднял головы.

— Я его пальцем не тронул.

— Пока не тронул. А вчера ты к свёртку потянулся, едва услышал, что он немец.

Миша всё-таки отложил автомат и посмотрел на меня.

— Так он и есть немец. — Помолчал. — Ладно. Пока он на Дудника работает — мой вопрос закрыт. Но спину я к нему поворачивать не буду.

— Вот и договорились.

В назначенное время мы вышли через задний двор. До склада добрались к шести. По дороге условились встретиться за углом разрушенного дома, в стороне от склада, а на подходе разделились. Антось пошёл первым, в сторону проезжей дороги. Он должен был пройти мимо ворот, не останавливаясь, и свернуть к ближайшему перекрёстку, где можно было присесть на лавку или прислониться к стене, не вызывая подозрений. На одном месте ему торчать было нельзя: прошёл, постоял в очереди у колонки, вернулся другой улицей — два-три круга за утро, не больше. У него была простая задача: посмотреть на ворота и часовых, посчитать людей. И послушать, если подвернётся случай.

А вот мы с Тарасовым двинули к пустырю, но там же и разделились, чтобы осмотреть с двух сторон. Миша сразу ушёл на заросший склон, откуда была видна дверь караулки, а я забрал левее, вдоль насыпи. Пустырь тянулся от насыпи к складу, как и говорил Игнат. За ним находился каменный забор, метра два с половиной высотой, с колючей проволокой в два ряда поверху. За забором виднелась