Читать книгу - "Диверсант. Том 5 - Дмитрий Лим"

крыша склада, чуть правее — вышка с будкой наверху. Через минут двадцать я вышел к нему на этот склон у края пустыря. Отсюда смотрели на двор сверху и сбоку: часть территории забор по-прежнему закрывал, зато были видны ворота, дверь караулки и край погрузочной площадки, выступавший из-за склада.

На вышке, как я и предполагал, был часовой. Бинокль был у Тарасова, так что со своей прежней позиции я мало что разглядел.

— Вижу, — прошептал Тарасов, присаживаясь за густым кустом бузины. — Часовой с карабином. И ещё одного видел справа, во дворе. Прошёл за склад, больше не показывался.

Я кивнул, лёг рядом, отодвинул мокрые стебли. Отсюда просматривалось метров пятьдесят забора, наверное… У ворот стояли двое солдат. Как Игнат и говорил.

— Слушай, а смена была? — спросил я. — Или я что-то пропустил?

— Минут десять назад, — ответил Тарасов. — Я как раз успел устроиться. Двое вышли, дошли до ворот. Те, что стояли там, ушли внутрь.

Я посмотрел на часы. Было двадцать минут седьмого.

— Значит, сегодня сменились примерно в шесть десять. Чуть позже, чем говорил Игнат.

— Ты ещё не видел, как они лениво ходят. Это не охрана, а детский сад!

— И сколько в итоге насчитали?

— Двое у ворот, один на вышке. Двое сменившихся ушли в караулку. Ещё тот, что прошёл за склад, — его я раньше смены видел, мог быть одним из них. А сколько вообще в караулке сидит — хрен знает.

Я достал из кармана план Игната и сверил, повернув лист по расположению ворот. Караулка была на месте. Склад стоял в глубине двора, между ним и караулкой оставался проезд для машин, а позади склада была погрузочная площадка с навесом. Расстояния на бумаге выглядели чуть иначе, но их Игнат и сам на глаз прикидывал.

— Площадку видишь?

Тарасов подался вперёд.

— Край вижу. Что дальше, за складом, — не разглядеть.

Я взял у него бинокль и всмотрелся. Под видимой частью навеса стояли штабеля ящиков. У нескольких крышки были подняты, но содержимое с нашего места не разобрать. У края площадки торчала ручка грузовой тележки.

— Получается, — начал я, — с ящиками возятся. Может, готовят имущество к выдаче или вывозу.

— И? К чему ты это?

— Может, за этим как раз и приедет утренний грузовик.

— Игнат говорил, грузовик приезжал в восемь, — напомнил Тарасов.

— В восемь — значит, в восемь. Посмотрим.

Ну и, собственно говоря, машина тоже задержалась, как и пересменка. В восемь минут девятого по дороге к воротам подкатил грузовик — «Опель-Блиц». Створки открыли. В кузове стояли ящики, перевязанные бечёвкой, и несколько бочек.

— За грузом? — спросил Тарасов.

— Сейчас увидим. Может, сначала своё выгрузит.

Грузовик остановился у ворот. Водитель заглушил двигатель и вышел. Из караулки появился седой военный. Несколько минут они о чём-то спорили, но слов с нашего места было не разобрать. Потом седой вернулся внутрь, а один из часовых показал водителю, куда ставить машину. Часовой на вышке повернул голову, но не встал. Он сидел то ли на табурете, то ли на чём-то другом и… я бы за такую службу просто расстрелял.

Я ткнул пальцем в сторону вышки.

— Смотри. Часовой… конченый. Не вахта, а санаторий.

— Нам же на руку, — отозвался Миша.

— Если он всегда такой. А что у них ночью — ещё посмотреть надо.

Водитель вернулся в кабину, завёл двигатель и подал машину задним ходом к видимому краю погрузочной площадки. Из склада вышел человек в рабочей одежде. Он был невысокий, сутулый, с бородкой. Он махнул водителю, показывая, мол, стой тут, и пошёл к штабелю ящиков под навесом. Начал проверять что-то, загибать пальцы, считать.

— Кладовщик, — предположил я.

— Мюллер?

— Вряд ли. Игнат говорил: фельдфебель, лет пятьдесят, седой. А этот в рабочем. Может, помогает на выдаче.

Тарасов всмотрелся.

— Из местных?

— По одежде не поймёшь. Про такого нам не рассказывали.

Платон говорил про начальника склада и солдата. Этот кто такой — мы вообще не знали.

Мы наблюдали. Водитель открыл задний борт. Вместе с рабочим они сняли привезённую тару и отставили под навес. Потом тот, кого я про себя назвал кладовщиком, отобрал несколько ящиков из другого штабеля, показал водителю. Тот кивнул и забрался в кузов. Кладовщик начал подносить ящики по одному, аккуратно ставя их на край опущенного борта. Водитель принимал и укладывал в кузове.

Тут-то и появился ещё один человек в солдатской форме. Вышел из караулки, повернулся к нам боком. Щека перевязана… шрама я не видел, но сразу вспомнил рассказ Игната. Не знаю, нутром ли почуял или просто ждал, что он покажется.

— Может, тот самый, — прошептал я. — Солдат со шрамом.

Тарасов взял у меня бинокль.

— Под тряпкой не разберёшь.

— Вот именно. Пока просто запомним.

Солдат с перевязанной щекой подошёл к тому, кого мы приняли за кладовщика, и что-то ему сказал. Кладовщик выпрямился, вытер руки, ответил. По жестикуляции было видно: разговор деловой, без ссоры. Солдат ткнул пальцем в один из ящиков, который грузчик нёс к борту, и покачал головой. Грузчик поставил ящик на землю и отошёл. Солдат сам поднял его — легко, одной рукой — и понёс к грузовику.

— Сильный, — заметил Миша.

— Или ящик лёгкий, — ответил я. — Что он там показывал, не разобрал. Но погрузкой распоряжается явно он.

Потом солдат подозвал ещё одного рабочего, который возился у штабеля ближе к караулке. Тоже в штатском, больше о нём сказать было нечего. Солдат показал ему, какие ящики брать. Рабочий взял один, пошёл к грузовику. Но по дороге отклонился к куче битого кирпича, поставил ящик и нагнулся, как будто что-то уронил.

Ну и… перевязанный подскочил к нему, схватил за плечо, развернул и толкнул к оставленному ящику. Он не орал, не бил его, но рабочий выронил то, что успел поднять, и мелко-мелко закивал. Схватил ящик и потащил к машине.

С погрузкой закончили минут за сорок. Водитель спрыгнул из кузова, закрыл борт и сел за руль. Солдат махнул рукой: проезжай. Часовой у ворот открыл створку, грузовик выехал и свернул направо, к насыпи.

— Лёгкие ящики, — сказал Тарасов. — По одному таскали, без надрыва.

— Эти — похоже, да. Только что внутри, мы не видели.

— Может, то, что Фролу нужно?

— Может. А может, инструмент. По тому, как ящик несут, содержимое не угадаешь.

Мы пролежали в бурьяне ещё минут двадцать. За это время солдат с повязкой вернулся в караулку, кладовщик закрыл склад и навесил замок, а часовой на вышке закурил…

— В общем, — заговорил я, — про ночной заход пока рано думать.

— Это почему ещё?

—