Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

сумке.

Она достала.

Артем.

«Ты вернулась?»

Марина посмотрела на экран.

— Не отвечай, если не хочешь.

Алина держала телефон.

Еще вчера она бы мучилась: если не ответит, он поймет, что что-то было? Если ответит, соврет ли? Если скажет правду, что начнется?

Сейчас сил на эту игру не было.

Она написала:

«Да».

Артем:

«Нам завтра надо поговорить».

Алина:

«Завтра у меня работа. По документам пиши Валерии Игоревне».

Артем долго печатал.

Потом пришло:

«Я не про документы».

Алина смотрела на сообщение.

В груди еще жило тепло от поцелуя. Рядом сидела Марина. В пакете лежали грязные ботинки. На кухне, кажется, что-то подгорало — Марина забыла выключить сковородку.

Жизнь продолжалась во всех своих нелепых подробностях.

Алина ответила:

«А я пока не готова говорить о другом».

И выключила звук.

Марина вскочила.

— Черт, котлеты!

Она побежала на кухню.

Алина осталась сидеть в прихожей и вдруг засмеялась.

Не громко.

Просто потому, что в один вечер можно поцеловать мужчину, испугаться будущего, отказать бывшему мужу и спасти котлеты.

И это, наверное, тоже было чем-то вроде новой жизни.

Не красивой.

Не уверенной.

Но ее.

ГЛАВА 11. Позднее раскаяние

Скандал начался с короткой заметки в деловом канале.

Алина увидела ее утром, когда пыталась найти в сумке второй носок.

Да, именно так.

Не за завтраком с красивым видом на город, не под драматическую музыку, не в момент, когда судьба обязана была выглядеть прилично. Она сидела на полу у Марины в комнате, среди пакетов, своих вещей и кошачьей шерсти, в одной футболке и с влажными волосами после душа. Один носок был на ноге, второй исчез. Барсик лежал на ее свитере и делал вид, что никогда в жизни не видел носков.

Телефон лежал рядом, экраном вверх.

Сначала пришло сообщение от Лизы Тумановой:

«Али, это про твоего? Или я путаю?»

Ниже ссылка.

Алина не сразу открыла.

Слово «твоего» неприятно царапнуло.

Твоего.

Как будто Артем все еще был ее ответственностью, ее собственностью, ее пятном на одежде.

Она открыла ссылку.

Заметка была короткая, сухая, почти без эмоций: у компании Воронцова возможны проблемы с внутренней документацией по одному из крупных девелоперских проектов. Упоминались предварительные договоренности, конфликт интересов, утечка данных, проверка партнеров. Фамилия Артема стояла в первом абзаце.

Алина прочитала.

Потом еще раз.

Сначала ничего не почувствовала.

Вообще.

Только раздражение из-за носка, который так и не нашелся.

Потом пришла тревога.

Не за себя. За него.

И это разозлило ее сильнее, чем сама новость.

— Марин, — позвала она.

Марина вошла с кружкой кофе и бутербродом в зубах.

— Что?

Алина молча протянула телефон.

Марина взяла, прочитала, перестала жевать.

— Ого.

— Это серьезно?

— Я не юрист и не акула бизнеса. Но “утечка данных” в деловом канале обычно не пишут, когда кто-то просто забыл флешку в такси.

— Не шути.

— Я и не шучу.

Марина вернула телефон.

— Он тебе писал?

Алина проверила.

Нет.

От Артема ничего.

От Даниила — тоже.

И почему-то именно это показалось важным: Даниил не прислал ссылку, не спросил, как она, не начал обсуждать. Может, еще не видел. Может, видел и решил не втаскивать ее.

От Киры тоже, конечно, ничего. Алина даже не знала ее номера.

— Думаешь, это Кира? — спросила Марина.

Алина подняла глаза.

— Почему сразу Кира?

— Потому что в таких историях помощницы с доступом к документам редко бывают просто декоративными вазами.

— Ты слишком много сериалов смотришь.

— Я слишком много видела людей, которые хотят статус, а получают роль временной ошибки.

Алина встала, нашла наконец второй носок под чемоданом и села обратно.

— Мне не должно быть его жалко.

— Кого?

— Артема.

Марина поставила кофе на стол.

— А тебе жалко?

Алина натянула носок.

— Да.

Сказать это оказалось стыдно.

Марина не стала ругаться. Не стала напоминать про Киру, документы, договор, “не делай глупостей”. Просто села на край кровати.

— Это нормально.

— Нет.

— Нормально, Али. Ты с ним восемь лет жила. У тебя внутри нет кнопки “отключить заботу о бывшем муже”. Жаль — не значит вернуться. Жаль — значит живая.

Алина закрыла лицо руками.

— Мне надо на работу.

— Конечно. Лучшее средство от чужих скандалов — дедлайн.

На работу она поехала с комком в груди.

В бюро новость уже знали.

Это было понятно по тому, как Ника при ее появлении подняла глаза и тут же опустила, Миша перестал что-то говорить на середине фразы, а Глеб вдруг очень заинтересовался коробкой образцов.

Алина повесила пальто, положила сумку у стола.

— Все видели?

Ника медленно повернулась.

— Что именно?

— Ника.

— Да. Видели.

Миша поднял руку.

— Я не читал полностью. Только заголовок. И комментарии не читал, потому что Ника сказала, что если я прочитаю комментарии, она заберет у меня стул.

— Правильно сказала, — ответила Алина.

Она села за свой стол.

На экране открыла проект загородного дома, но глаза все время возвращались к телефону. Хотелось написать Артему: «Ты как?» Хотелось не писать. Хотелось узнать, правда ли это. Хотелось, чтобы это было не ее дело. Хотелось, чтобы он не был человеком, за которого она все равно боится.

Через час Даниил вызвал ее в переговорную.

Не “к себе в кабинет”. Именно в переговорную. Это было правильно. Без лишней личной тени.

Он сидел у стола с ноутбуком, рядом лежали распечатки по объекту.

— Вы видели новость? — спросил он.

— Да.

— Я не буду обсуждать детали, если вы не хотите.

— Вы знаете детали?

— Часть. Рынок маленький.

Алина села напротив.

— Это серьезно?

Даниил помолчал.

— Потенциально — да. Пока непонятно, что правда, что вброс, что внутренняя война.

— Внутренняя?

— Такие вещи редко появляются случайно. Кто-то вынес информацию. Вопрос — зачем и кому выгодно.

Кира.

Имя возникло само.

Алина не произнесла.

Даниил тоже.

— Это касается нашего проекта? — спросила она.

— Напрямую нет.

— А косвенно?

— Косвенно все касается всего, если достаточно нервничать.

Она невольно усмехнулась.

— Хорошая профессиональная позиция.

— Практичная.

Он посмотрел на нее внимательнее.

— Вы сможете работать сегодня?

Алина хотела сказать “да”. Автоматически.

Остановилась.

Подумала.

— Не знаю.

— Тогда начнем с того, что точно нужно сделать. Без героизма.

Без героизма.

Она вспомнила Маринин стикер.

— У меня правки по гостевому дому.

— Да. И подбор текстиля. Остальное можно сдвинуть.

— Не надо сдвигать.

— Я не предлагаю вас жалеть.

— Звучит похоже.

— Тогда скажу иначе: если вы будете делать вид, что новости о Воронцове не влияют на вас, вы наделаете ошибок, а исправлять будем все. Поэтому честно оцениваем объем.

Алина смотрела на него.

В этом была разница.

Артем говорил: не нервничай, чтобы не мешать.

Даниил говорил: не притворяйся, чтобы работа не развалилась.

— Правки и текстиль, — сказала она. — Больше не обещаю.

— Хорошо.

Она уже вставала, когда он сказал:

— И Алина.

— Да?

— Если он приедет или позвонит сюда, вы не обязаны выходить.

Она кивнула.

— Спасибо.

— Это не запрет.

— Я поняла.

— И не намек.

— Даниил.

— Все. Молчу.

Он правда замолчал.

На своем столе Алина обнаружила маленький пакет с булочкой.

На стикере почерком Миши было написано:

«На случай, если драматические новости опять отменили обед».

Ника, проходя мимо, сказала:

— Ешь. Он старался не написать “ведущий ящер переживает”.

Алина улыбнулась.

— Спасибо.

— Не мне. Я бы написала грубее.

День прошел странно.

Работа то спасала, то