Читать книгу - "Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен"

фирмы, где им получить помощь и временный приют. В ответ охранник только рявкал, словно робот: «Это охраняемая территория, проходите мимо». Что же до позитивных сторон, то каждый раз на входе и выходе из центров проведения работ мне нужно было предъявлять для проверки мой личный ноутбук. Охрана хотела убедиться, что я не стащил правительственный.

Эта поисково‑спасательная операция относилась к ведению Министерства национальной безопасности, спешно созданного администрацией президента Джорджа Буша – младшего после терактов 11 сентября. Ему подчинили 25 различных ведомств в диапазоне от Группы аварийного реагирования на ядерные аварии до Службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору. В их числе оказалось и Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям (FEMA), которое под руководством опытных профильных специалистов стало при президенте Клинтоне одной из ведущих мировых организаций в сфере аварийного реагирования. FEMA поручили возглавить работы в затопленном Новом Орлеане, и это было спорным решением. Ведомство, которое реагирует на чрезвычайные ситуации, подчинили ведомству, главной задачей которого является их предотвращение. С момента создания Министерства национальной безопасности львиную долю своих ресурсов оно направляло на блокирование возможностей совершения террористических актов. А готовность страны к природным катастрофам не входила в число его главных приоритетов.

В то время федеральные власти располагали всего одним мобильным моргом, который после терактов 11 сентября так и остался в Нью-Йорке. Поэтому FEMA, чьей задачей является координация имеющихся в стране ресурсов, обратилось к нам. Я сказал, что смогу предоставить наш мобильный морг и отправить на место бедствия специалистов. По информации FEMA, судмедэкспертизой должны были заниматься военные, поэтому я решил, что для сопровождения работы нашего морга в Батон-Руж будет достаточно небольшой группы поддержки. На том этапе количество жертв наводнения было неизвестно, но, судя по тому, что FEMA уже заказало 25 тысяч патолого-анатомических мешков, работы предстояло много.

Я был совершенно не готов к тому, что работы по эвакуации тел никто не координировал. Казалось, что каждый участник операции ждет, что этим займется кто‑то еще. Почти неделю я следил за тем, как моих людей с моргом перемещали с одной стоянки на другую, так и не предоставив возможности развернуться и приступить к работе. Ситуации, когда тела погибших не эвакуируют, были мне знакомы, но я полагал, что это исключительные случаи. Через семь дней я отправился в Новый Орлеан сам, попросил о встрече с представителями FEMA и сказал им, что отзываю моих людей обратно в Хьюстон, но в случае необходимости без проблем снова переброшу их на место бедствия.

На совещании с участием представителей FEMA, военных, Министерства здравоохранения, Национальной гвардии и полиции мы в течение нескольких часов обсуждали, как проводить поисковые работы в домах, служебных помещениях и больницах. Тела могли находиться в самых разных местах, в основном в частных домовладениях. Военные сказали, что будут обходить дома и стучать в двери. Вообще‑то говоря, покойники обычно не отзываются на стук в дверь. Представители властей штата разъяснили военным, что в соответствии с действующим законодательством военнослужащие, находящиеся на действительной службе, не могут входить в жилища для поиска тел. Оперативным бригадам похоронной службы катастроф (DMORT) федерального подчинения это также не разрешалось. В течение семи дней власти штата ожидали вмешательства федерального правительства, поскольку их собственные ресурсы были полностью задействованы в поисково‑спасательных работах. Ситуация осложнялась еще и тем, что законодательство Луизианы, как бывшей французской колонии, опирается на Кодекс Наполеона, а не на английское общее право, как во всех других штатах. Если коротко, это означало, что свидетельства о смерти выдаются каждым гражданским округом по месту жительства покойных. Шторм и наводнение не соблюдали правовые границы, но в работе по эвакуации, идентификации и передаче тел погибших родственникам нам следовало их придерживаться.

Предстоящие поисковые работы обещали быть трудными. Дома были затоплены илом, в котором найти тело нелегко. Останки могли находиться на чердаке за забаррикадированной дверью, где обитатели дома спасались от подступающей воды. Некоторые дома вообще снесло с фундамента, из‑за чего они плавали в паводковых водах. На совещании было решено, что раз полномасштабные поисковые работы пока вряд ли возможны, нужно начать с создания базы данных о пропавших без вести и сообщений об обнаруженных телах.

После этого представительница санитарной службы спросила меня, будем ли мы заниматься эвакуацией тел погибших. Я ответил утвердительно, зная, о чем будет следующий вопрос. Так и получилось.

– Хорошо, а сколько тел вы можете эвакуировать за сутки? – спросила она.

Этот вопрос задают всегда, и он неправильный, потому что на самом деле единственным ограничением является лишь количество тел, которые можно обнаружить и передать нам для эвакуации. Так я ей и ответил.

– Пятьсот? – уточнила она.

– Да.

– А пять тысяч сможете?

– Да, если вы передадите нам пять тысяч тел, мы их эвакуируем, – ответил я, прекрасно понимая, что столько погибших за день достать они не смогут.

Я пояснил, что мы можем работать различными способами. Если в каком‑то квартале тел очень много, авторефрижератор направляется непосредственно туда и забирает их. Если относительно небольшое количество тел рассредоточено на значительной площади, задействуется несколько мобильных групп, которые забирают их и везут в центральный сборный пункт. Тогда меня спросили, когда мы сможем приступить, и я сказал, что понадобится пара дней на доставку нужного количества людей и развертывание логистики. На том и сошлись.

Тут вышел из себя доктор Лу Каталди из Департамента здравоохранения Луизианы. Должен заметить, что это просто выдающийся человек.

– А вы вообще кто такой и почему раньше вас здесь и в помине не было? – заорал он на меня.

Я объяснил, кто мы такие, и сказал, что нас прислало федеральное правительство. Собственно говоря, я звонил в его организацию, чтобы представиться, но было понятно, что из‑за общего бардака в коммуникациях сообщение он так и не получил. Каталди сказал, что с нашей помощью или без нее он сегодня же приступит к эвакуации тел, поскольку и так уже прошло слишком много времени.

– Вот и хорошо. Добудьте нам транспорт, и мы поедем вместе с вами, – сказал я. Мы с группой коллег облачились в костюмы индивидуальной защиты, погрузились в военные грузовики и поехали с доктором Каталди к одной из городских больниц, чтобы приступить к работе.

Ураган «Катрина» превратил Новый Орлеан в город‑призрак. По пути нам открывались странные виды: улицы были завалены упавшими деревьями, на поросших травой обочинах автострады I-10 стояли брошенные машины. То были не развалюхи, а новенькие автомобили, которые владельцы бросали, как только кончался бензин. Бензоколонки в радиусе ста миль либо иссякли, либо были реквизированы полицейскими. Кровеносная система целого региона