Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

– Это нагло. Что вы себе позволяете?

– Нагло – это врываться в чужую ванную. Это что вы себе позволяете, Белокрылова.

– Может, я посмотреть на вас хотела.

«Боже, что я несу!»

– Да? – Он развернулся ко мне, поставив на место сковороду, которую только взял в руки. – Тогда, надеюсь, вы успели все рассмотреть?

– Нет. – Я попыталась произнести это уверенно, но дрогнувший голос все испортил.

– Белокрылова, идите умывайтесь и садитесь завтракать, – вздохнул Олег Сергеевич и развернулся обратно к плите. – А то экзамен не сдадите.

Зайдя в ванную, я уперлась руками о край раковины. Что я творю? Шефер – мой преподаватель, и такие диалоги могли сильно испортить репутацию в его глазах. Очень не хотелось стать «Мариной версии 2.0», но что сказано, то сказано. Да и вообще, он тоже хорош… Но перегнула все равно я.

Приведя себя в порядок настолько, насколько это возможно, я вернулась на кухню. Есть хотелось уже просто безумно.

Олег Сергеевич положил нам яичницу с зеленым горошком и налил крепкий кофе. Ели мы в полной тишине. После завтрака преподаватель вернул мне выстиранную одежду. Оказывается, он успел развесить ее на сушилке, хотя я даже не слышала, как машинка закончила стирать. Он вообще спал?

Вызвать такси до дома тоже было очень великодушно с его стороны, учитывая стоимость. В очередной раз поблагодарив Шефера за спасение и гостеприимство, я взяла пакет со своей грязной курткой и, положив ладонь на холодную дверную ручку, вдруг поняла, что уезжать из этой уютной квартиры мне совсем не хочется.

– Олег Сергеевич, можно я напрямую кое-что у вас спрошу? – Я обернулась.

– Слушаю, – безразлично ответил он, скрестив руки на груди.

– У меня теперь будут проблемы в университете?

Преподаватель вопросительно поднял брови.

– С вашими предметами.

– Если будете нормально их учить и не забивать голову ненужными мыслями, сдадите все на ту оценку, на которую ответите. Идите, Олесь, машина ждет.

– Я верну вам деньги позже, – глядя ему в глаза, пообещала я. – Спасибо.

– Сказал же, не забивайте голову ерундой.

Оказавшись дома, я поставила телефон на зарядку. Пока бабушка возмущалась, как можно было так умудриться испачкать куртку и не уследить за батареей, я сразу же написала сообщение подруге.

Олеся

Маш, ты будешь просто визжать.

Глава 15

Маша действительно визжала от переполняющих ее эмоций.

– Ты ночевала у Олега! Боже, не верю своим ушам! Он сначала спас тебя, как благородный рыцарь, а потом еще и домой к себе привез! Олеся, это пипец! – вопила подруга. Бедные соседи.

Я рассказала ей историю целиком. Только Машу можно было посвятить во все подробности: она не училась с нами, никого из вуза не знала и, главное, умела хранить секреты. Машка была другом, проверенным временем и заслуживающим полного доверия.

– Белокрылова, – Маша откинулась на спинку дивана, – я тебе точно говорю, ты ему нравишься! Между вами искры! – Она вскинула руки. – Фейерверки! Просто пожар!

– Прекрати, ну что ты несешь? – Я закатила глаза.

– Леся, твой девственно-чистый мозг еще не в силах распознать очевидные мужские сигналы, – со знанием дела заявила подруга.

Она положила ногу на ногу и сделала глоток остывшего кофе. Я отзеркалила ее жест. Какая же все-таки красивая была у Маши фигура.

– Да перестань, он прямо сказал, что я обуза и что он никогда не будет встречаться со студенткой. Банальная забота еще не говорит о чувствах. Ты всегда и во всем видишь романтику, которой нет.

Обсудив ситуацию, мы так и не пришли к общему мнению: понять, что в голове у Шефера, было невозможно. Я настаивала, что он ко мне равнодушен, но подруга стояла на своем.

Когда на улице окончательно стемнело, мы решили пройтись. Вот только душевной прогулки не получилось: стоило нам выйти из дома и свернуть во дворы, как Маше позвонил Артем, и они снова стали выяснять отношения. Абстрагировавшись от их ссоры, я погрузилась в свои мысли, которые незаметно вернулись к Олегу Сергеевичу. От воспоминаний о том, как он меня успокаивал и гладил по спине, в солнечном сплетении приятно и волнительно сдавило. Казалось, кожа все еще помнит тепло его объятий.

Мотнув головой, я постаралась откинуть от себя это наваждение. Нельзя было что-то к нему чувствовать – это понесло бы за собой много боли, слез и разочарований. До сих пор упоминание Паши заставляло сердце болезненно сжиматься. Новые раны, и уж тем более отчисление из университета, были ни к чему.

– Маш, ты же нормальная, адекватная, хорошая девушка, зачем тебе эти качели абьюзера? – обратилась я к подруге, когда та наконец убрала телефон.

– Ты про Тему? – уточнила она.

– Да.

– Я люблю его. Правда люблю… Вот все и прощаю. Я не смогу без него…

– Можешь, – задумчиво сказала я. – Любой взрослый человек может обходиться без другого взрослого человека. Свет на Артеме клином не сошелся, в мире около четырех миллиардов мужчин. И уж точно есть те, кто получше него и кто будет уважительно и с любовью к тебе относиться. Кто будет ценить тебя. Ты же заслуживаешь это.

– Даже если могу, я не хочу. Не нужен мне никто, кроме него, – прошептала Маша. – Вот только…

Она шмыгнула носом. Заглянув в симпатичное личико, я увидела, что в ее глазах заблестели слезы.

– Ну что ты? – Я взяла ее за руку и крепко сжала, показывая, что рядом. – Что у вас случилось, что он сказал? Расскажи.

Все оставшееся время мы проговорили об их отношениях. Этот придурок опять пытался манипулировать Машей, чтобы снять с себя ответственность. Видите ли, она сама виновата в своей ревности, сама когда-то спровоцировала его на ту измену, а теперь еще и поссорилась с ним, и почему-то не приползла извиняться. Какой же идиот.

Поняв, что убеждать подругу расстаться с этим чудаком бесполезно, я сменила вектор диалога. В очередной раз попыталась помочь ей разложить все по полочкам, найти подход к парню и понять, как наладить общение. При этом в душе теплилась надежда, что Маша просто встретит кого-то получше и наконец уйдет от своего абьюзера.

Одна она быть, к сожалению, не могла. А ведь это… так страшно, когда взрослый человек не в состоянии находиться наедине с собой и либо бесконечно прыгает из отношений в отношения, либо мертвой хваткой цепляется за кого попало. Насколько же глубок ее страх, если она не решается пожить свободной жизнью хоть немного? Возможно, причина крылась в ее отсутствующей, холодной маме. И теперь подруга соглашалась