Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

«Мосгорэстрада. Эстрадный театр Эрмитаж. На днях государственный джаз-оркестр РСФСР под управлением и при участии Леонида Утесова. Премьера – „Шутя и играя“. Постановка Л. Утесова и заслуженного деятеля искусств Н. Акимова. Открыта продажа билетов».

«Управление санаториями и домами отдыха продает курортные путевки на 41 год в Кисловодский санаторий, вновь выстроенный, хорошо оборудованный и оснащенный всеми лечебно-диагностическими установками. Путевки имеются с июня по декабрь 41 года. Стоимость 26-дневной путевки – 830 рублей. Москва, Неглинная, второй этаж, комната 209».

…Выступление по радио заместителя Председателя Совета народных комиссаров Союза ССР, министра иностранных дел товарища В. М. Молотова…

«…Митинг на станкозаводе им. Орджоникидзе. На заводе „Калибр“, на фабрике „Дукат“, на заводе „Компрессор“, также голос советской интеллигенции: Чаплыгин, Вернадский, Хлопин, Манандян, Образцов, Маслов, Ротштейн, Каштаянц – академики…»

«Премьера „Ромео и Джульетты“ в филиале Большого театра, опера Шарля Гуно. Переполнившая зал публика горячо принимала исполнителей главных ролей – лауреатов Сталинской премии народную артистку Барсову и заслуженного артиста РСФСР Лемешева».

– Даже не верится, что так все было… – плачет Таня.

– Погоди, – просит Зотов. – Дай Сереже с Валей проститься.

– Сережа, я тебя люблю… Сережа, не молчи… Что читать? Сводку? Сейчас, Сереженька.

«Сводка Главного командования Красной армии за 22 июня 41 года.

С рассветом 22 июня 41 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части от Балтийского до Черного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Со второй половины дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только в гродненском и криспинопольском направлении противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки: Гальвары, Стоянов, Цыхоновец…

За правое дело, за Родину, честь и свободу советский народ ответит двойным сокрушительным ударом за неслыханное вероломное нападение врага».

– Проклятые… – говорит Таня. – Богом и людьми проклятые… Всю нашу любовь… Всю жизнь… Кровососы…

– Не надо, Таня.

– Я буду ждать у ворот!.. У ворот, Сережа!

Далее:

«Указ Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации военнообязанных по Ленинградскому, Прибалтийскому особому, Западному особому, Киевскому особому, Одесскому, Харьковскому, Орловскому, Московскому, Архангельскому, Уральскому, Сибирскому, Приволжскому, Северо-Кавказскому и Закавказскому военным округам…»

Далее:

«Были проведены митинги: в Большом театре, на заводе „Электропровод“, на заводе им. Молотова, митинг полярников, в депо дороги им. Дзержинского, митинг писателей Москвы…»

Далее… Далее… Валька убежала давно…

– Дед, – говорит Зотов. – Послушай!

«2 июля 41 года в 14 часов дня на заседании Московского юридического института, Герцена, 11, состоится публичная защита диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Г. И. Федоткиной на тему: „Роль правовых идей во время крестьянской войны в Германии в 1524–1525 годах“».

– Дед, – говорит Зотов, – смех сквозь слезы. Дед, когда по Нострадамусу конец света?

– В сорок третьем году… В день Иоанна Крестителя… Через два года.

– Ни хрена! – говорит Зотов. – Ни хрена… Состоится защита…

– Не победили они тогда в Германии, – сказал дед. – Вот теперь сказывается.

Потом вечер дымный и кровавый. У ворот стояли все Зотовы и Валька с матерью. Сережина колонна по переулку проедет, он так узнал.

Грузовики загудели, колонна вниз по переулку пошла, Валька с тротуара кинулась. Последняя машина остановилась. Серега соскочил.

Стали все его обнимать. Никто, кроме Клавдии, не плакал. Из машины кричат: «Пора!» Дед Клавдию увел. Серега сына поцеловал. Зотов говорит:

– За семью не бойся. Пропасть не дадим.

Он кивнул. Посмотрели они с Валькой друг на друга, и та ему на шею кинулась:

– А мне что делать, Сережа? Мне?!.

– Живи…

Оторвал от себя ее руки и в машину лезет. А с машины:

– Не забывайте! До свиданья! Не забывайте!

Валька крикнула:

– Никогда!

А с машины:

– Девушка! Давай с нами!

Мать Вали говорит:

– Валечка… идем домой.

– Домой?.. А где он, дом? Мама, где он, дом?!

Завывает мотор, не заводится.

– Сережа, подожди! Сереженька!

Мать ее за плечи держит.

– Мама… прости…

– Валя!

– До свиданья, мама… Я вернусь!

Машина с места тронулась, Валька вырвалась, помчалась что есть силы и догнала ее. Схватилась за борт, цепляется, а машина-то все быстрей. У Сереги лицо потрясенное, а Валька не отпускает. Хочешь не хочешь, ее и втянули в машину-то.

– Мама, я вернусь! Вот увидишь!

А мама ее – только руками за виски держится.

Вот так. И умчалась их любовь. Чужую ненависть бить.

А через два дня Немой пропал со своей девочкой.

Вернулся один. В июле.

Где был? Где девчонку пристроил? Неизвестно. Думали, по военному времени ему что будет за это, однако ничего не было.

С работы уволился, пришел домой с солдатским мешком. Поклонился Зотовым и ушел. А во дворе его Анкаголик ждет, тоже с солдатским мешком на плече.

– Ничего. Не волнуйтесь, – сказал Витька. – Все нормально… Так надо.

И повестку достает на свое имя. Таня крикнула:

– Сыночек!..

Немой ушел, сыновья ушли – Серега и Виктор, из братьев – Николай ушел, его старший ушел, Валька ушла. Хотел и я, Зотов Петр Алексеевич, но завод отказал: «Стоп! На тебя бронь. Будешь мальчишек учить. Тебе сорок шесть. Понадобится – отпустим…»

Знакомое дело, думаю, и в ту войну я не в первый год пошел.

Ладно. Поработаем пока и книжки спасем, какие успеем. На Кузнецком мосту, на лотках, магазины нипочем продавали старые книги. Защита должна состояться; хоть ты тресни, а защита должна состояться.

Мчатся машины. Состоится защита.

Ну ладно.

23

Еще в сентябре сорок первого прибежал Витька из казармы, уселся напротив меня и смотрит в окно на пустой двор.

– Я вот чего не пойму, – говорит. – Монизм признает, что у всего на свете есть одна причина. И идеалистический монизм, и материалистический – у обоих одна причина для всего на свете, так?

– Ну так.

– А скажи… Дуализм может быть материалистический?

– Дуализм материалистический?.. Погоди… Дай разобраться… Нет, – говорю, – пожалуй, дуализм материалистический быть не может.

– А жалко, – говорит он. – А то бы все складно получилось.

– Зачем тебе?

– Хочу понять, почему все со всем связано… Значит, дуализм материалистический не бывает?

– Нет, – говорю. – У него причины-то две да хотя бы одна из них обязательно нематериальная – ДУХ…

– А если доказать, что дух – это тоже материя?

– Тогда опять будет не дуализм, а монизм… Причиной-то всего опять станет материя.

Тогда, не оборачиваясь от окна, он сказал:

– А если доказать, что дух – это другая материя, особенная, неведомая еще, на обычную материю не похожая, тогда что будет – материализм или опять идеализм?

– Не знаю, – говорю. – Похоже, что материализм, только какой-то чудной.

– Почему – чудной?

– Потому что материя – это объективная реальность, данная нам в ощущении.

– Так ведь и тут будет то же самое, – говорит Витька. – А сколько этих видов материи – хоть одна, хоть две, может, десять – не все равно?.. Важно, чтоб они были на самом деле, а не выдумка, не мираж…