Читать книгу - "Злато Светозара - Аисс Виал"

class="p1">— Сказала же, без отца и шагу к алтарю не сделаю! — последним капризом тешила себя Лагодка, тем самым вытребовав намедни у Гордея-князя еще день свободы девичьей.

Выпалила и слезу пустила.

— Веселина, почему он так поступил…? Простить не смогу, как с этим жить, скажи, милая?

— Ну, будет, будет, Ладушка! Не плачь! Видно же, Гордей Милорадович виниться пред тобою! Вымолит прощенье, верую я! И ты веруй! Стерпится-слюбится! Ну как можно устоять при виде красы твоей⁈ Да ведь ты сама говорила, не помнишь, как и сама себя вела во хмелю! Может, ты сама повод дала, а теперь не помнишь ничего… Поговори с ним, не избегай, как ноне!

В светёлку вошла Яринка и доложила:

— Светозар Всеволодович в Ненаглядово прибыл, спéшился, у крыльца дожидается.

Бросилась Лагода бежать сквозь чертоги Гордеевы в поисках объятий отцовых.

— Отец! Как же я коротать век смогу без тебя, сестёр, Доброграда⁈

— Ясынька[2] моя, не рви душу! Брак — не клетка, не темница! У милостивого мужа всегда жена досужа! Не навек прощаемся! Будь умницей! — бодро поучал Светозар, сам слезу еле сдерживая.

Поучал, голубил, правды не скрывал:

— Радомир и слушать об откупе ничего не возжелал, замыслил мстить Огнеславу! Дружину созывает! Ни сегодня-завтра выступит в спасовские земли! Только и уверил, что на Гордея Милорадовича зла не держит, да и меня врагом николиже[3] не сочтёт. Однако кто наперекор ему встанет, грозится не пощадить! Мне Гордей Милорадович по нраву, ведаешь про то… да всё же брат он Огнеславу! А коли на защиту его станет, к щиту, мечу приложится⁈ Вона, где от тебя благоразумия жду! Ты ему женою теперь будешь. Муж — голова, все про то знают, да жена — шея… Ну что тебя учить, золотко моё! Я по рукам и ногам мировою связан! Эх! Властелина не посрамилась… ОТЦА ножом в спину…

В это время конный Белояр заявил о цели своего прибытия:

— Светозар Всеволодович! Негоже гостей, жениха заставлять ждать у алтаря…

Всю дорогу до церкви и во время венчания Лагода боле и словом не обмолвилась ни с кем. Лишь традиционную клятву, как и полагается у православных, тихо проронила: «Я, Лагода, дочь Светозара Доброградовского, беру тебя, Гордея Милорадовича, в мужья…».

Да праздничное застолье никого из гостей не заставило скучать!

Величальные песни лучшими голосами Ненаглядово были исполнены. Пиршественные угощения лучшими стряпчими изготовлены. Тосты сыпались один за другим, яко пряники да леденцы из прохудившейся скатерти-самобранки. Свадебные плясы весёлостью да задорностью всех разом сманили в хороводы.

Жених светился от счастья и хмеля, да дивно ладно отплясывал вприсядку.

В свой час Лагоду не без труда вывел в круг Светозар, дабы невеста смогла исполнить свой изящный, спокойный танец, особую красу коему придавали взмахи вверх цветистого платочка.

Не успела новобрачная смятение одно погасить, как дружка — свадебный златоуст — заставил её своё почётное место занять и в иных традиционных не менее волнительных обрядах: повивание[4] , раздача молодожёнами каравая, укладывание молодых[5] и подклет[6] .

Крайний обряд выдержать Лагоде труднее всего было. Веселина глазами умоляла покориться сестру воли отцовой. И невесте пришлось безучастно играть свою роль, пока гости да родственники не покинули новобрачных в хлеву[7] , заранее уготованному к первой брачной ночи.

Как только шумная толпа во главе с дружкой оставила молодых одних, Лагода выпалила:

— Не жди, Гордей Милорадович, и дале потаки! Лицедейство можно прекратить, нет зрителей уж средь нас!

— Можно! — согласился Гордей. — Но кашу одной ложкой мы съедим, куриной ножки отведаем! Голоден, что волк! Иль ты притомилась и спешишь лечь в постель, жёнушка⁈

И Гордей, забавляясь, подставил правый сапог для древнего свадебного обычая разувания женою мужа.

Лишь своё негодованье поспешила выдать Лагода, подпершись обеими руками в боки.

А Гордей набрал деревянной ложкой каши побольше и, улыбаясь, протянул испробовать новобрачной первой.

Тут «нетерпеливый» дружка словно подыграл князю под дверью традиционным вопросом:

— Свершилось ли?

Встрепенулась Лагода и забегала глазами со створок дверей на мужа и обратно.

А Гордей не спешит отвечать, наново ложкой манит невесту обряд, сулящий счастье в семейной жизни, разделить. Игриво нахмурил брови и будто приготовился жаловаться златоусту.

Уступила Лагода, наклонилась отведать каши, но сперва прошипела:

— Помни, Гордей Милорадович, я обещала тебе у реки жизнь несносную!

Продолжая потешаться, Гордей показал жестом нехотя жующей невесте, что пора и курицу разделить вместе, и хлеб разломать. Дружке в ответ радостно выкликнул:

— Белояр, и я гостем буду на твоей свадьбе весёлым да нетерпеливым!

Белояр ответил хохотом, из двора прокатился звон наполненных ендов — мóлодцы не давали за дверью клетнику[8] скучать.

Со смаком уплетая уготованные молодым на двоих яства, Гордеюшка надеялся, Лагода разделит с ним трапезу, затянется беседа, и перестанет она пребывать в смятенных чувствах (первая ночь — смущения со стороны невесты не избежать, надо набраться терпения). Одначе Лада так и не притронулась боле ни к чему. Тогда князюшка решил действовать по-иному.

— Ну-ка, жёнушка, слей мне нá руки воды с кувшина!

На удивление, Лагода выполнила просьбу. Она не знала, куда себя деть, невольная дрожь рук выдавала её волнение. Боязно ей было глазеть на сооружённое ложе. А если не сдержит слово Милорадович, данное в ночь купальскую: «В одном могу уверить, коль обряду быть — боле не прикоснусь, если сама сего не возжелаешь!»

— Теперь рушничок подай!

Утирая руки, князюшка насвистывал мелодичную песню.

— Пора унять твою дрожь! — хрипловато прошептал Милорадович. Он достал из-за пояса клинок, вытянул его из ножен и направился к брачному ложу, свободной рукой потянув за собой упирающуюся Лагоду. — Хотел было я иначе встретить рассвет с тобой, но слово дал тебе…

Внезапу он отпустил оторопелую Лагоду и слегка полоснул клинком свою ладонь, вытянутую над постелью. Алая кровь мужнина по капле окропила белоснежную простыню.

— Не придётся Светозару поутру пить с дырявой ендовы! Но за ТО, Лагода, хочу слышать голос твой всю ночь. Не было у нас времени узнать друг друга лучше. Не вдоволь ему быть и ныне. Знаю от отца твоего, Запалов дружину ведёт на Спасово. Брани не избежать! С отцом отправишься в Доброград, покуда междоусобица не разрешится. Да что ж ты так дрожишь!

Гордей накинул на Лагоду свой праздничный охабень, растер плечи её и насильно усадил на постель. Протянул ей кубок с вином, заставил изрядно хлебнуть. И согреется, и язык развяжется.

— Не зверь я, Лагода! Не кусаюсь!

[1]