Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

По его просьбе оттуда пришли ещё более авторитетные пацаны, которые объяснили Сазону, Подателю и особенно Попку, что меня трогать не рекомендуется. Те вняли и до их посадки даже не смотрели в мою сторону. Вот такие законы улицы были в той моей прошлой жизни.

До сегодняшнего дня в этой жизни я с этими кадрами ещё ни разу не пересекался. В школе они появлялись, дай бог, раза два в неделю. А вечерами я теперь, как было в предыдущем варианте бытия, по улицам не шастаю. Дел и без этого хватает. И вот несколько неожиданная встреча.

Вслед за мной на троицу известной, местной шпаны посмотрели остальные. Ребята из ансамбля с интересом, девчонки с опаской.

— И чё молчим, музыканты? — Сазон цыркнул через большую щербину верхних передних зубов. — Не вежливо это.

После этих слов Сазонов Андрей затянулся папиросой, после чего выпустил два кольца из дыма.

— А они нам сейчас в ответочку за обидки «Мурку» сбацают, — усмехнулся Податель, также затягиваясь папиросой со сложенным гармошкой мундштуком и явно кося под Прмокашку из фильма «Место встречи изменить нельзя».

Посмотрев на лицо Подателева Юрия, я понял, почему он два раза на второй год оставался. На его лице явно было прописана задержка психического развития, как минимум. Я не врач — психиатр, но и олигофрению я бы Подателю влёт, как диагноз поставил. Почему его не отправили в спецшколу для умственно отсталых детей, для меня стало загадкой. В той-то жизни у меня — школьника просто опыта не было, чтобы разбираться в психиатрии для постановки диагноза, а потом в жизни пришлось частенько сталкиваться с такими субъектами и в криминальном мире, и со школьниками, которые в этот мир шли семимильными шагами. Причем большинство из них имели психологические, а чаще психиатрические проблемы.

Сазон и Попок выглядели в психологическом или психиатрическом плане нормальными, но с повадками уголовников, которые уже минимум пару ходок на зону сделали.

Все эти мысли вновь моментально пролетели у меня в голове, при этом я ещё и расклад на драку прикинул. Леха — лось здоровый был мощнее всех троих, да и подраться любит. Руслан Давыдов, наш барабанщик, своими габаритами никому из троицы не уступает, и по его рассказам ему не один раз приходилось драться в ДК речников, где в ансамбле играет его брат. Так что кого-нибудь из этих троицы он на себя возьмёт. Я же готов на себя был взять Попка, по старой памяти, так сказать. Надо же сквитаться за мой сломанный нос в той моей жизни. В этой-то он мне его ещё не успел сломать, да надеюсь, и не сможет.

Захаров оценивающе посмотрел на ребят и включил уличный режим общения, выдав:

— А вы вообще кто такие по жизни? Под кем ходите?

Сазон весь как-то подобрался, выпустив папиросный дым, прищурившись, оценивающе посмотрел на Лёху. Вот только ничего сказать не успел, так как на крыльцо вышла Лиза, сопровождая Панина, и, увидев курящих школьников, тотчас накинулась на них:

— Сазонов, Подателев, вы, что совсем обнаглели? Курить на школьном крыльце! А ну марш за территорию школы!

— Всё, всё, Елизавета Кузьминична, уходим. А с тобой красавчик ещё встретимся. Разберемся, кто ты есть по жизни и под кем ходишь, — пробурчал Подателев, и вся троица, сбежав с крыльца, направилась к забору, который окружал школьную территорию.

Там в одном месте обычно сидели и курили школьники во время перемен. Учителя гоняли их, но уже без особого огня, убедившись в бесполезности этого. В Кузнечихе жило большое количество рабочих, которые на воспитание детей обращали очень мало внимание. Сытый ребенок, одетый, в школе учится! Чего ещё надо⁈ После восьмого класса в ПТУ и за станок, за которым заработаешь больше, чем инженер или учитель. А то, что рано начинали такие ребята курить и пить, так и их родители также начинали. И ничего живы, здоровы, с нормальным потомством. И чего тогда волноваться.

Панин попрощался с Лизой и школьниками, ребята пристроились к нему, а я решил проводить их до магазина, а потом оттуда идти домой. Встречаться с этими тремя мушкетерами с обратным знаком мне совсем не хотелось. От них можно было ожидать чего угодно.

— Ребята, вы по сторонам посматривайте пока до остановки идёте. Та троица, что была на крыльце — это местные, полные отморозки, которым на зоне уже прогулы давно ставят. Так что держитесь Сергея Владимировича, — я кивнул в сторону ветерана, который потихоньку пошел вперед, пока мы прощались.

— Да, ладно, справимся, если что, — Захаров пренебрежительно махнул рукой.

— Лёха, они могут и не втроём прийти, а целой кодлой. Их постоянная компания человек десять — пятнадцать. И они сейчас здесь Кузнечиху держат. Так что давайте лучше побыстрее сматывайтесь.

— А ты как? — перебил меня Шурик.

— Я как бы местный. Не должны тронуть. Хотя и не точно.

И как сглазил. Когда подошёл к своему подъезду, то увидел эту троицу и ещё пару парней, который стояли гурьбой, курили и общались между собой. Мат и феня висела в воздухе.

— А вот и Миша наш пришел. Он нам сейчас расскажет, что это за друзья — музыканты с ним были. Так ведь, Мишенька, — сюсюкающим голосом обратился ко мне Попок.

Попков Олег из всей этой троицы был, пожалуй, самым умным. И как сейчас выяснилось, умел разговаривать нормальным литературным языком без мата и фени. Ещё и иронизировать.

Пока Попок говорил, пятерка быстро и слаженно взяла меня в кольцо. А я понял, что словами сегодня не обойдётся, но страха не было, а появилась настоящая, такая злость. Мне реальных пятьдесят шесть лет, я во вторую чеченскую два раза был в командировке по полгода, когда и по зеленке пришлось побегать и поползать под пулями, да и так много чего в жизни повидал. А тут какая-то шпана на меня наезжает⁈ Охренеть!

— Мои друзья — музыканты нормальные пацаны. Ещё вопросы есть, Попок? — Я спокойно смотрел в глаза своему оппоненту, отчего тот смутился и вильнул взглядом.

— Ну, если нормальные пацаны, то за грубость штраф им придется заплатить. За всех червончик. Завтра принесешь к вечеру, а пока твоя гитара у нас побудет, — Попок сделал небольшое движение головой.

Я понял, что мне сейчас прилетит сзади, начал разворачиваться, но не успел, получив хороший удар в правую почку. Скрутить не скрутило, но прострелило хорошо так. А