Читать книгу - "Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ - Леопольд Авзегер"

и широко зашагала по странам и континентам, вербуя чудовищному диктаторскому советскому режиму все новых и новых адептов. Я неправ, господа коммунисты западных стран, государств третьего мира? Я лгу, господа социалисты разных мастей, господа "зеленые", борцы "за мир", "за охрану окружающей среды"? Тогда объясните мне, пожалуйста, почему вы, наивные, неискушенные, доверчивые люди, так слепо верите миролюбивым заявлениям советского правительства? Почему пропагандируете советский образ жизни?

Вспомните знаменитый сталинский лозунг: "Жить стало лучше, жить стало веселее"? Он бьш произнесен в 1935 году, после жестокого голода, охватившего всю страну в результате насильственной коллективизации. А голод 1946–1947 годов? А война в Корее? А интервенция в Венгрии, затем в Польше, Чехословакии? А афганская авантюра Брежнева? Доколе же? — позволительно спросить вас, ярых защитников Советского Союза и его террористического режима, бескомпромиссных борцов с американским империализмом.

Неужто вам надо вкусить прелестей;;развитого социализма", чтобы убедиться в человечности, уюте, демократизме империалистического Запада?

Состояние сельского хозяйства в СССР всегда было плачевное, но лживая советская пропаганда только и говорила о грандиозных успехах передового колхозного строя. Организовались Всесоюзные выставки, демонстрировались такие достижения, которые колхозам даже и не снились. Эта цветущая жизнь колхозников показана была в кинокартине "Кубанские казаки".

После появления на экранах кинотеатров СССР этого насквозь лживого фильма поток негодующих писем просто-таки захлестнул "бедных" цензоров.

В них писалось о "потемкинских деревнях " советской власти, задавался, в различных вариациях, один и тот же вопрос: "Где вы найдете во всей стране такой колхоз? Если бы у нас было хоть несколько десятков таких хозяйств, страна не знала бы перебоев в снабжении сельскохозяйственной продукцией, не было бы очередей в магазинах". Некоторые жители городов недоумевали: "Если колхозникам так здорово живется, зачем они приезжают в город, простаивают в очередях, чтобы купить буханку хлеба?"

Люди, отправлявшие подобные письма из Читы и области, наверное, полагали, что, проживая в Забайкалье, в местах, отведенных для ссыльнопоселенцев, они уже ничем не рискуют, что терять им, "кроме своих цепей", нечего. Фатальное заблуждение! Им предстояло убедиться в том, что есть нечто и похуже в арсенале советской пенитенциарной системы, нежели ссылка в отдаленные места. А о том, чтобы они в этом убедились, заботилась тайная цензура МГБ. Правда, та самая правда, которой некогда меня просил следовать секретарь Дрогобычского горкома партии товарищ Козлов, — там, как и в любом другом уголке необъятной страны подавлялась в зародыше, выжигалась каленым железом, расстреливалась из пулеметов. Знаете ли вы об этом, господа западные коммунисты, социалисты, "зеленые" и прочие?

Да, несмотря на суровые климатические условия, Забайкалье еще не было "седьмым кругом ада" гениального Данте. Думается, дальнейшее мое повествование убедит в этом даже отчаянных скептиков.

Так как колхозники не желали трудиться в колхозах, во время уборочных или посевных кампаний им в помощь направлялись тысячи горожан — учащихся и учителей, служащих и рабочих. Существенную помощь земледельцам они, разумеется, оказать не могли. Зато своими глазами видели "расцвет колхозного строя" и возвращались домой с резко антисоветскими настроениями, которые и выплескивали в своих письмах. Что ж, у нас в "ПК" их письма рассматривались как "клеветнические измышления на советский строй", авторов "разрабатывали оперативно", после чего чекисты их хватали, сажали в тюрьмы или лагеря "на перевоспитание". Многие оттуда уже не возвращались.

х х х

Среди общего потока писем попадались и такие, которые я бы назвал поучительными. Гражданам свободного Запада трудно понять, почему советские люди постоянно заполняют разнообразные анкеты, строчат автобиографии, просят характеристики. Эти документы обязательно надо заполнять, предъявлять при поступлении на работу, на учебу, при получении паспорта, в случае выезда в туристическую поездку за границу, даже в "братскую" социалистическую страну… Граждане СССР привыкли к подобной практике и, не задумываясь, заполняют и заполняют требуемые бумаги. Нередко случается так, что со временем они уже начинают считать нецелесообразным все о себе сообщать, кое что забывают, кое что пытаются утаить. Делается это, понятно, без всякого злого умысла, "просто так". "Бдительное око" поддерживает постоянную, неослабевающую связь с отделами кадров всех без исключения предприятий, учреждений, вузов, колхозов, совхозов страны. Не будет ошибкой утверждение, что работники отделов кадров, все до единого, являются одновременно и сотрудниками МГБ — КГБ, причем вовсе не секретными, а самыми что ни на есть "штатными", поэтому они охотно, по долгу службы или же по "призванию", поставляют органам всю необходимую им информацию. А органы внимательно следят за правильностью ответов в анкетах, сравнивают разные анкеты одного и того же лица, заполненные в разное время, выискивают несоответствия, после чего "виновнику" приходится объяснять, почему он дает лживые сведения о себе.

Однажды попалось мне любопытное письмо, касающееся анкетных данных. Автор советовал своему другу всегда иметь у себя дома несколько экземпляров автобиографии, разумеется, идентичных. Только так, писал он, можно избежать всяких расхождений в этих документах, а, стало быть, и неприятностей с властями.

Случались в нашей работе и сюрпризы. В списках "ПК" числился гражданин Иванов (фамилию позабыл, поэтому называю его условно). Он был под постоянным наблюдением оперативных работников или тайных агентов Пятого отдела. За ним ходили по пятам. Как-то оперативников заинтересовал неожиданный приезд к Иванову неизвестного лица, по-видимому издалека. Подозрения усилились, когда выяснилось, что гость проживал в доме без всякой прописки (что строго запрещалось советскими законами). Вечером, под предлогом проверки документов, явилась милиция, которая и задержала Иванова за проживание без прописки. В ходе следствия оказалось, что Иванов совершил крупную растрату и сбежал с прежнего места жительства. Кстати, у него изъяли целый чемодан денег. Конечно, это случайность, ведь уголовными преступлениями МГБ не занималось. Но случайность показательная: бдительность МГБ — выше всяких человеческих возможностей.

Бывало и такое: жители СССР, будучи напуганы произволом и догадываясь инстинктивно о наличии письменной цензуры, стремились всяческими ухищрениями ее обойти, обвести вокруг пальца. С этой целью они пускались в эксперименты. Некоторые, например, считали, что достаточно бросить письмо в почтовый ящик другого города, другой области, лучше всего в Москве — лично, если случится там быть, или через кого-то из знакомых, отправляющихся в столицу. Откуда им, беднягам, было знать, что органами госбезопасности и такие случаи предусмотрены?! Тщательно, строже, чем обычно, "обрабатывались" именно такие "документы". Их вылавливала группа "Списки" соответствующего города и, если в них содержалось хоть что-нибудь, представлявшее интерес для чекистов, возвращала по месту жительства автора, но возвращала уже с соответствующей сопроводи-ловкой (препроводиловкой), в которой указывалось, что "документ" направляется для "оперативного использования". Возвращалось такое письмо по вполне понятной причине, ибо подразумевалось, что в городе, где проживает и трудится его автор, он может и