Читать книгу - "Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ - Леопольд Авзегер"

Кроме того, в них имелись и специальные клапаны для прохождения пара. Письма, подлежащие перлюстрации, клались не на металл, а на специальную марлевую подкладку. Когда вода нагревалась до кипения и пар сквозь отверстия устремлялся вверх, конверты клались на марлю. Пар делал свое дело, после его воздействия на клей письмо открывалось без труда. Кстати, вскрытие производилось не пальцами, а предназначенной для этого тонкого процесса костяной палочкой. Палочку вводили в клапан конверта и… (см. схему 1).

Обычно на конвертах, купленных в магазинах или киосках, слой клея был тонок и, как правило, не доходил даже до конца клапана. С таким "материалом" мы справлялись без лишних хлопот. Но бывало иногда, наши сотрудники сталкивались с самодельными конвертами, заклеенными "домашним" клеем. С ними приходилось повозиться, ибо такой клей не поддавался воздействию пара. Что ж, наши "ученые" цензоры не оставались безоружными и в таких ситуациях. Известно ведь, практика сильнее грамматики. Необходимо было попытаться вскрыть любой клапан — боковой или нижний, какой поддастся. Были у нас разработаны и методы вскрытия наглухо заклеенных конвертов. Их передавали оперуполномоченному Третьяковой, у которой имелась не одна "волшебная" костяная палочка, как у каждого из нас, рядовых цензоров, а целый набор всевозможных "отмычек". Если же не помогали и они и после вскрытия на конверте оставались подозрительные следы, то письмо просто-напросто кон-фисковывалось и уничтожалось. Действовал незыблемый принцип: пусть лучше письмо пропадет, чем минует контроля цензуры или, того хуже, попадет в руки адресата со следами вмешательства "ПК".

В некоторых случаях вскрытие писем при помощи пара имеет свои недостатки. Так, например, при чересчур сильном паре на внутренней стороне конверта остаются оттиски письма, их нетрудно обнаружить. Это прежде всего относится к письмам, написанным чернилами или химическим карандашом. Подобные оттиски являются неопровержимым доказательством того, что письмо прошло через чьи-то посторонние руки.

Читателю, наверное, описанная мною технология вскрытия писем покажется скучноватой материей. Но я не могу обойти "прозу" нашей жизни, поскольку без нее останется недоказанным тот важнейший факт, что МГБ — КГБ относится к своей тайной письменной цензуре и ко всему, что с ней связано, с величайшей серьезностью, заботясь о ее профессионализме. Я не удивлюсь, если кто-то из моих более высокопоставленных коллег, имевших доступ к информации, которая до меня не доходила, когда-нибудь поведает миру, что у органов был даже научно-исследовательский институт, занимавшийся усовершенствованием старых и изысканием новых методов перлюстрации корреспонденции. Если этот факт нуждается в доказательстве, то другой ясен, как Божий день: без тончайшей, совершенно секретной письменной цензуры советская тайная полиция, то бишь МГБ — КГБ, не мыслит своего существования.

х х х

В нашем отделении "ПК" трудилось всего 78 человек. То были постоянные кадры, редко покидавшие насиженные места. Сокращения штатов не бывали. Штат мог только увеличиваться, так как работы не убавлялась, а, наоборот, с каждым годом становилось все больше. Между сотрудниками существовало строгое разделение труда, весь состав подразделялся на группы. Вот они по названиям в количественному составу:

Оперативный состав………… шесть человек

Группа "Списки"………….. десять человек

Группа "Вскрытие"………. четыре человека

Фото- и химобработка………. три человека

Цензорская группа…… пятьдесят пять человек

Кроме того, как я уже упоминал, имелся у нас также специально подобранный человек, занимавшийся исключительно анонимными письмами и листовками. Была, понятно, и охрана, тоже постоянная.

Это был основной костяк "ПК" и, как мы убедимся ниже, от нас нередко зависела не только судьба писем, но также и судьба их авторов.

Общий график работы был составлен с таким расчетом, чтобы свести к минимуму простои персонала учреждения. График предусматривал распорядок дня. Строго устанавливалось время прихода и ухода с работы каждой группы и каждого сотрудника в отдельности. Притом все было сделано так, чтобы в одно и то же время более двух человек в помещение "ПК" войти не могло. Первыми в "закуток-предбанник", то есть в описанный мною ранее тамбур, входили сотрудники группы "Списки". Они готовили для всего "ПК" фронт работы и являлись обычно в шесть утра. В половине седьмого начинала свою работу группа "Вскрытие", занимавшаяся вскрытием и последующей заклейкой корреспонденции. Затем, с шести тридцати до шести сорока пяти являлось начальство, с интервалами в две-три минуты приходили в это же время оперуполномоченные, старшие групп, переводчики. И, наконец, с семь до восьми один за другим, с теми же интервалами, являлись цензоры. Таким образом, к восьми утра цензорский аппарат Читы на полную мощность разворачивал свою деятельность.

Как осуществлялась на деле тайная проверка корреспонденции? Как выглядела технология перлюстрации?

Приступая к работе, цензор уже находил на своем столе определенное количество вскрытых писем. Согласно правилам служебного распорядка, кроме этих "документов " он не имел права класть на стол никаких посторонних предметов. В столе имелось несколько перегородок, и все "задержанные" письма складывались в них. Отдельно накапливались "документы" для "оперативного использования", отдельно — для химической проверки, отдельно — "до выяснения" и т. д. Особое значение придавалось чистоте рабочего места. Приступая к занятиям, цензор обязан был прежде всего дочиста протереть стол и вымыть руки — это делалось для того, чтобы на письмах ни в коем случае не оставались следы, в том числе видимые отпечатки пальцев проверяющего.

При извлечении вложения из конверта необходимо было обратить внимание на то, чтобы после проверки оно было положено обратно в конверт в прежнем виде, то есть такой-то стороной кверху, сложенное по всем прежним загибам. Внимание, наблюдательность считались неотъемлемыми качествами цензора, без них он и шагу ступить не мог. Так, нам вменялось в обязанность обращать внимание на оттиск штампа гашения марок, на следы клея на клапанах, на оттиск штампа гашения марок, на следы клея на клапанах, на оттиски на вложении после написания адреса отправителем, на чернильные оттиски после парового вскрытия и т. п. Все указанные "мелочи" служили нам ориентирами, которыми мы руководствовались, вкладывая вложение обратно в конверт.

Вложение из конверта следовало вынимать осторожно, обязательно над самым столом, обращая при этом внимание на то, чтобы ничего из письма не выпало и не потерялось, особенно небольшие фотографии.

Перлюстрация одного письма продолжалась от двух до четырех минут. В это время никто не имел права подойти к цензору, отвлекать его от работы, которой он занимался. Вообще во время перлюстрации в цензорском зале царила мертвая тишина. Цензоры были поглощены "обрабатываемыми документами", то есть изучением, взвешиванием, оценкой мыслей авторов писем. По характеру почерка опытный цензор мигом определял, к какой категории людей зачислить отправителя и какое письмо у него в руках, — от школьника