Читать книгу - "Демонический культиватор 5 - Alexey Off"

— Ага, сому ам — и нету драм… На грани своего падения. На пике своего величия, — зашла она с «моей любимой» стороны.

— Но а тебе-то что? — раз такая тема, я с удовольствием продолжил. — Хочешь его спасти?

— А ты нет? — она с любопытством уставилась на меня.

Глава 206

Наш разговор со стороны, наверное, напоминал двух закадычных знакомых, прожженных жизнью, которые давно не виделись, но спешили поделиться прежде всего своим внутренним состоянием.

— А зачем? Как по мне, все идет закономерно. Все идет своим чередом… Не арахниды, так кто-нибудь другой нарушил обычный порядок вещей.

— … Боюсь, арахниды — лишь первая весточка, — выделила она последнее слово.

— Ну, иноземные галактические гении, полагаю, тоже не собираются отказываться от своих намерений… — пожал плечами я, а Тиан скривилась, будто я задел какие-то еще свежие воспоминания. — Но ты так и не ответила на мой вопрос: зачем? Зачем спасать мир? Таким как мы? Не обычным людям «семья-работа-дети», а именно нам?

— Потому что можем?

— Можем? — удивился я. — За тебя не скажу, Тиан, но я не могу… Может, пока. Может, никогда не смогу. И знаешь, оба варианта меня вполне устраивают. Я не чувствую сожалений, ответственности или упущенных возможностей.

— Твой характер еще больше испортился, — с улыбкой и не скрывая одобрения покачала головой Тиан и блеснула взглядом.

— Я тоже скучал.

— Кто это по тебе там скучал…

— … Но знаешь, — подумав, вернулся я к прошлому вопросу. — Я мог бы сказать, что это последние месяцы меня испортили, несколько эпизодов, когда я находился на грани жизни и смерти… Мою опаленную тушку на последнем издыхании собирали буквально по частям, копаясь в развороченных внутренностях… — на миг я остановился, но не стал говорить «кто» и что хоть и чужеродную человеку, но заботу Альфины я оценил. И никогда того не забуду, что бы между нами… или нашими расами не произошло впредь.

— Продолжай.

— … На самом деле, я всегда был таким. Немного неприкаянным, нигде не свой, везде чужой… Ровно до того момента, как духовная энергия пришла в этот мир. Когда ты написала мне в телевейне. Я ведь почти сразу во все поверил и, кажется, даже вздохнул от облегчения, что теперь смогу реализовать себя на полную. По крайней мере — попытаюсь.

— Намекаешь на божественный замысел?

— Нет, отнюдь. Если и замысел, то духовный. Личный. Жизненный. И это несмотря на то, что я уже тогда нутром понимал, что вместе с моим возвышением, падут миллионы, если не миллиарды других людей, и я ничего не смогу с этим поделать. Не мог тогда, не могу и сейчас.

— Ну ты копнул… — усмехнулась Тиан и здраво спросила. — Но почему хотя бы не попытаться?

Я улыбнулся и поднял палец вверх, ожидая схожего вопроса.

— … А теперь я подошел к самому главному. Экзистенции.

— Своей исповеди?

— Может быть… Я интуитивно знал, как поступлю в случае глобальных перемен — не скажу пафосно, что до своего рождения — но очень давно. И окончательно оформилась моя позиция на этот счет, когда я прочитал одно стихотворение своего, можно сказать, духовного учителя…

— Вновь будешь цитировать этого старого персидского романтика? — с подтруниванием, но без издевки хмыкнула Тиан.

Ну да… С ее фотографической памятью уж грех не знать такого «ученого мужа» наизусть.

— Пускай так. Тот стих как раз полностью отражает ответ на заданный тобою вопрос. Прочитать или сама, может, найдешь в закромах памяти?

— Нет уж, давай прочитай, — поморщилась Тиан, забегав глазами будто по строкам возникшего невидимого текста. — Абсолютная память, знаешь ли, вызывает не только головные боли, когда ее используешь, но и накладывает свои ограничения… Анализ «информации обо все на свете» — объективно не моя сильная сторона. Хотя я еще в детстве преодолела ограничения тех, у кого этот дар такой же, как у меня, — честно призналась она.

Угу. Все верно она говорит… Я уже много раз размышлял на эту тему. Никогда не слышал, чтобы те, у кого гениальная память, делали соразмерно гениальные открытия или изобретения, переворачивающие человеческое сознание или представление о мире. Из-за объема входящей информации, ее «мусорных» кусков, страдает ее обработка; разум эйдетика не цепляет действительно важное и «прорывное», из-за чего теряется смежная способность к анализу или синтезу совершенно нового — будь то знание или оригинальность. Тут важна золотая середина — а заложена ли она прежде всего генетически или развиваема — это вопрос уже другого толка…

— Понимаю… — я вовремя вынырнул из побочной темы. — Тогда слушай рубаи, который говорит ровно о том, о чем ты спрашиваешь… Постараюсь не переврать, но звучит оно так:

Чем за общее счастье без толку страдать — лучше счастье кому-нибудь близкому дать. Лучше друга к себе привязать заботой, чем от пут человечество…

— … освобождать, — кивнула Тиан и крепко задумалась. — Пожалуй, может, ты и прав… Много на себя брать — это путь в один конец. А брать с собой нужно только тех, кто с тобой идет плечом к плечу…

Она расслабились, будто своими словами я только что снял с нее некий груз. Не знаю, насколько убедил, но точно утешил, дал облегчение.

И она вернула мне его сторицей.

…Разговор затянулся далеко за полночь. Каждое слово снимало слой усталости, накопившейся за месяцы странствий и смертельных передряг. Наверное, для любого разумного существа важно иметь такого собеседника своего уровня, с которым можно поговорить обо всем на свете. Для меня таким собеседником была Тиан — и никто другой.

Гостевой домик тонул в полумраке. Лишь пара светильников отбрасывала дрожащие тени на деревянные стены, да тлеющий голубым пламенем камин рисовал оранжевые узоры на лице Тиан. Она сидела в кресле, подобрав ноги, теперь непривычно умиротворенная, довольная, почти домашняя, если забыть, кто она такая.

Закончив с философией, очистив разум, мы помолчали, а затем перешли к более насущным вопросам. Тиан заговорила первой.

— … После того как мы расстались, — начала она, и ее голос звучал глухо, будто доносился из-за плотной завесы, — я немного поколесила по Европе. Хотела оценить масштаб разрушений. Увиденное… впечатляло.

Взять ту же Польшу. Полная анархия. Правительство пало еще весной. К власти пришла хунта с крайне националистичным уклоном. Но всего одна Зона — да и та