Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

– Генштаб предлагает окончательно остановиться на варианте с окружением главных сил Квантунской армии, товарищ Сталин, – начальник Генштаба скользнул указкой по карте, свел встречные наступательные клинья в центре огромной Маньчжурской равнины.

– Но ведь кроме главных будут нанесены еще и вспомогательные удары, товарищ Антонов?

– Разумеется, товарищ Сталин. У Генштаба есть некоторые соображения на этот счет, но они детально не прорабатывались. Мы намерены вернуться к этой теме попозже, когда окончательно сложится группировка наших фронтовых сил по главным направлениям.

– Верно, время на отработку плана операции у нас еще есть, товарищ Антонов. Через месяц или полтора Ставка заслушает мнения командующих фронтами по этому поводу. А вот вопросами материально-технического обеспечения кампании на Дальнем Востоке мы должны и сейчас заниматься каждодневно. Тут проблем – непочатый край.

А сейчас приведу еще один важный эпизод (специально для недоброжелателей, отрицавших роль и участие Сталина в войне против Японии). Сталин взял на себя ответственность в очень рискованном решении о применении танков в горах Большого Хингана. Вот по этому поводу цитата из книги Штеменко:

«Сталин не любил неопределенностей и, помня недавние наши споры о порядке использования танковой армии, приказал при подписании директивы включить в нее следующий пункт: “6-й гвардейской танковой армии, действуя в полосе главного удара в общем направлении на Чанчунь, к 10 дню операции форсировать Большой Хинган, закрепить за собой перевалы через хребет и до подхода главных сил пехоты не допустить резервов противника из Центральной и Южной Маньчжурии”. Такая формулировка не допускала никаких сомнений относительно места танковой армии в оперативном построении войск фронта. Она могла находиться только в первом эшелоне и должна была вести за собой остальные армии».

Вот так – сам вписал в уже готовый текст директивы! Не побоялся ответственности в случае неудачи. Не думаю, что Сталин не знал характеристики Большого Хингана. Наверное, генштабисты, а может быть и он сам, заглядывали в справочники, энциклопедию Брокгауза и Ефрона или в энциклопедический словарь «Гранат», которые были в его личной библиотеке. А там написано: «Большой Хинган – горный хребет между Монголией и Маньчжурией, по длине и ширине равен Альпам (в этой же энциклопедии сказано: «Альпы – самая высокая горная система Европы: длина – 4300 километров, ширина – 130 километров, вершины – 1300–4500 метров). На Большом Хингане: вершина Пайча – 3200 метров, обрывы в сторону Маньчжурии – 1000–1200 метров».

* * *

12 июня маршала Малиновского принял Верховный. Поздравив маршала с награждением полководческим орденом «Победа», Сталин сказал:

– Ставка намерена назначить вас командующим Забайкальским фронтом.

И сразу заговорил о главном:

– Войскам Забайкальского фронта предстоит решить сложные задачи по разгрому вражеской группировки на западной границе Маньчжурии. Меня беспокоит проблема прорыва наших танковых сил через горные перевалы Большого Хингана. Генштаб уверяет меня, что использование в составе вашего фронта 6-й гвардейской танковой армии генерала Кравченко явится как раз наибольшим сюрпризом для японцев. Так что окончательное решение по этому вопросу придется принимать вам. Надо побыстрее вникнуть в суть дела и предложить Ставке лучшее решение со всех точек зрения.

– А какие силы, кроме 6-й гвардейской танковой армии, ориентировочно войдут в состав Забайкальского фронта, товарищ Сталин?

– Силы у вас внушительные, товарищ Малиновский. Кроме танковой еще четыре общевойсковые армии: 39-я, 17-я, 36-я и 53-я. И еще в составе Забайкальского фронта будет действовать советско-монгольская конно-механизированная группа генерала Плиева.

– Товарищ Сталин, когда перечисленные вами войска должны быть в боевой готовности? И когда я должен вступить в командование Забайкальским фронтом?

– Переброска войск на Дальний Восток началась еще в апреле и по расчетам Генштаба должна завершиться до конца июля. Вы вступаете в командование Забайкальским фронтом сразу же после парада Победы. На разработку плана фронтовой операции вам отпускается только пять дней. Так что, товарищ Малиновский, завтра же и приступайте. Генштаб все необходимые данные вам предоставит.

Утром 13 июля Верховный принял Главного маршала артиллерии Воронова, который доложил о выполнении недавно отданного распоряжения: «Об усилении противовоздушной обороны Дальнего Востока и Забайкалья».

Сталин приказал Воронову:

– С 16 июля приведите все соединения ПВО Дальневосточного ТВД в состояние повышенной боевой готовности.

В полдень 13 июля маршал Мерецков тоже прибыл в Москву и вечером был принят Сталиным. Его доклад получился продолжительным. Верховного интересовали конкретные детали подготовки Приморской группы войск к операции. Об этих днях Мерецков пишет в воспоминаниях:

«В Москве в течение десяти дней участвовал в разработке предстоящих операций на Дальнем Востоке. Очень напряженно пришлось поработать в Генеральном штабе. Несколько раз беседовал с Верховным главнокомандующим и занимался тренажем сводного полка Карельского фронта, готовя его к параду Победы. Побывал и на заседаниях XII сессии Верховного Совета СССР 1-го созыва».

16 июня маршал Мерецков представил в Ставку свой план проведения наступательной операции. Накануне он был детально рассмотрен в Генштабе и в целом одобрен. Вместо частной операции силами 35-й и 1-й Краснознаменных армий Военный совет Приморской группы предлагал одновременное общее наступление всех армий навстречу войскам Забайкальского фронта. Это предложение поддержали маршал Василевский, начальник Генштаба генерал армии Антонов, Нарком ВМФ адмирал флота Кузнецов. Верховный тоже посчитал решение оптимальным и утвердил решение Военного совета Приморской группы, поставив перед ним задачу: подготовить к 25 июля общее наступление всех ее армий.

26 июня Сталин утвердил план разгрома японских войск в Маньчжурии, Корее, на Сахалине и Курильских островах. Через сутки ушла директива в действующую армию и на флот.

27 июня на Дальний Восток убыл Мерецков, в первых числах июля – Малиновский и сразу за ним Василевский. Убывали маршалы строго секретно. По документам и внешнему виду они не были маршалами. Мерецков считался генерал-полковником Максимовым и по приказу Сталина совершил чуть ли не чкаловский перелет. По тем временам всего 36 часов добирался он до Ворошилова-Уссурийского, пробыв из них почти 29 часов в воздухе. Малиновский превратился в генерал-полковника Морозова, но ехал уже с комфортом – спецпоездом. Василевского, по документам – замнаркома генерал-полковника Васильева, задержал в Москве на сутки Сталин. Разговор был короткий, но Верховный придавал ему большое значение.

– Теперь от вас зависит очень многое, и прежде всего непосредственная подготовка войск, – сказал он сразу. – Мы собираемся в Берлин, на конференцию. Вопросы очень сложные: по разделу Германии, контрибуции, по новому порядку в Европе. Союзники, судя по всему, не рассчитывают разбить Японию в ближайшее время, будут втягивать нас в эту войну. Мы останемся верны нашим обязательствам, вступим в войну, но провести ее должны решительно, в самые короткие сроки, победоносно. Мир должен понять, что без Советского Союза закончить