Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

принять за начавшуюся артподготовку. Дождь не просто шел, а лил как из ведра. С вершин сопок в долины ринулись потоки воды, размывая последние дороги, наполняя любую впадину, поднимая уровень воды в реках, ручьях, озерах.

В половине первого ночи Мерецков решил:

– Думаю начинать атаку без артподготовки прямо в ливень. В этом и будет новая «изюминка».

– С Богом! – благословил Василевский, и спокойствие охватило его. – Доклады ко мне через каждые два часа. Только события первостепенной важности немедленно! Я пойду отдохну.

Он уже привык к победам. Привыкли к ним и его подчиненные, прибывшие с советско-германского фронта. Никто из них – от рядового до командующего – не сомневался не только в окончательной, но и в скорой победе. Однако, чтобы наступление сразу пошло подобными темпами, такое вряд ли кто мог предположить. Официально до подписания акта о капитуляции кампания длилась двадцать четыре дня, но на практике все было кончено в десять дней, максимум в две недели.

Утром из первого доклада с фронта Главком Василевский узнал, что на всех направлениях, даже в непроходимой тайге, на разлившихся от дождя Амуре и Сунгари (вода здесь поднялась до четырех метров), главные силы продвинулись на десять – пятнадцать километров. Передовые отряды, буквально продираясь сквозь мыслимые и немыслимые преграды, ушли еще дальше и завязали бои за главные укрепрайоны. Из Забайкалья же пришли просто потрясающие донесения. Танкисты Кравченко, двигаясь двумя параллельными колоннами, совершили бросок в сто пятьдесят километров и к исходу дня вышли к перевалам Большого Хингана. Даже по безводной пустыне Гоби под палящими лучами солнца, обходя отравленные колодцы, конно-механизированная группа Плиева продвинулась почти на шестьдесят километров. С утра и до позднего вечера могучие бомбардировщики 9-й воздушной армии бомбили Чанчунь и Харбин.

Сталин, получив первое донесение Василевского, не удивился, но, конечно, остался очень довольным.

– Ну как там гроза? – спросил он шутливо.

– Какую вы имеете в виду, товарищ Сталин?

– А у вас что же, их много?

– Так точно. Одна в небе, другая гремит на земле. Темп наступления у Кравченко более ста пятидесяти километров в сутки. Он вышел к Большому Хингану. Это намного выше, чем мы предполагали. Общевойсковые армии всех трех фронтов наступают по плану, выходят к главным укрепрайонам.

– Вот там и проверим вашу действительную готовность. Вы думаете, уже можно говорить об успехе?

– Сейчас пока нет, но суток через пять положение прояснится полностью.

Войска всех фронтов выполнили ближайшую задачу и вышли к предгорьям Большого Хингана. Предстояла схватка армий не только с противником, но и с величественным горным хребтом.

Расскажу об этом трудном подвиге. На этом направлении главный удар на Забайкальском фронте наносили 6-я танковая и 39-я армии.

К исходу 10 августа главные силы 5-го гвардейского танкового и 9-го гвардейского механизированного корпусов 6-й танковой армии втянулись колоннами в предгорья хребта Большой Хинган.

Подъем на хребет Большой Хинган главных сил 5-го гвардейского танкового и 7-го механизированного корпусов начался с рассветом 11 августа.

Огромная заслуга в успешном преодолении горных перевалов принадлежала механикам-водителям танков, их мастерству, неутомимости. Несмотря на большие трудности, соединения корпуса преодолели самый сложный участок хребта со средней скоростью 5–6 километров в час, что в подобных условиях являлось немалым успехом. Этому в значительной степени способствовали своевременная разведка направлений и напряженная работа войск, особенно инженерных частей.

В ходе преодоления хребта войска вынуждены были прокладывать дороги, строить мосты, оборудовать броды, срезать в твердой породе многочисленные крутости. Основная тяжесть этих работ ложилась на инженерные части и подразделения.

Трое суток длилась титаническая схватка воинов с горными хребтами Большого Хингана! Почти 300 километров пробивались танкисты все выше и выше и наконец достигли перевалов. Невероятное зрелище – танки выше облаков на вершине 1200–1500 метров!

Вот только один эпизод из этой горной эпопеи. Головной танк с огромным трудом поднялся на вершину очередного предгорья главного хребта. Распустили стальной трос лебедки этого танка и опустили вниз, чтобы помочь взбираться сюда очередному танку. Трос закрепили, и танк с напряженным ревом пополз вверх. Гусеницы его скрежетали по крепкой каменной скале, искры и мелкие камни летели из-под гусениц. Танк упорно продвигался вверх. Трос, натянутый как струна, вибрировал и вдруг, когда танк был на середине склона, со свистом лопнул, и буксируемый танк заскользил вниз. Именно заскользил, как по льду, потому что механик-водитель успел включить тормоза. Подбежавшие танкисты других экипажей не могли остановить тяжелую стальную махину. Танк, набирая скорость, скатывался вниз, а там узкая дорога – справа ее крутая каменная стена, слева пропасть. На самой дороге стоит колонна танков. Если танк с разгона, юзом, попадет в створ дороги, он разобъется и повредит головной танк в колонне. Все это длилось несколько секунд, но опытный механик-водитель, неимоверными усилиями сумел врубить рычаг поворота, и танк, развернувшись на склоне, упал набок, некоторое время скользил на этом борту и чудом остановился у края пропасти. Неудача не обескуражила танкистов, они все же загнали еще один танк на вершину и, распустив два троса, стали быстро преодолевать перевал всем передовым отрядом.

Невозможно, как говорит русская пословица, «ни в сказке сказать, ни пером описать» подвиг каждого воина и всей танковой армии в целом: 6-я танковая армия преодолела Большой Хинган!

Спуск, к которому так долго и упорно стремились танкисты, надеясь, что придет облегчение, оказался таким же, как и подъем, трудным и опасным. Большой Хинган встречал и провожал невероятным сопротивлением.

Главные силы 5-го гвардейского танкового и 9-го гвардейского механизированного корпусов преодолели горный хребет Большой Хинган и вышли на Центрально-Маньчжурскую равнину в районе Лубэн.

Отрыв главных сил танковой армии от остальных сил фронта к этому времени достигал более 300 км. Внезапный и быстрый захват перевалов через Большой Хинган, считавшийся недоступным для крупных войсковых соединений и современной боевой техники, лишил японское командование возможности использовать этот важный стратегический рубеж для организации прочной обороны в горах и обеспечил стремительное вторжение главных сил Забайкальского фронта в центральный район Маньчжурии. Тем самым основная группировка Квантунской армии была поставлена в критическое положение.

Через пять суток Забайкальский фронт перешел Большой Хинган, и танки Кравченко по маньчжурской равнине рванулись на тылы Квантунской армии – к Шеньяну, Чанчуню. По пятам за ними спешила мотопехота Манагарова. Наступление шло по всему фронту. Дальневосточные фронты продвинулись на 50—200 километров. Начались уникальные десантные операции по овладению Южным Сахалином и Курилами. Теперь стало совершенно понятно, что японское командование потеряло управление войсками и не может организовать стойкого сопротивления. Японский фронт в Маньчжурии раскололся на несколько частей, и только чудо могло