Читать книгу - "Гудибрас - Сэмюэл Батлер"

и дальше? Коль вы дать

Любви не можете, хотя бы

Тот факт признайте, что вы слабы

В таком пути; позвольте тем,

Кто любит вас, познать эдем.

Коль вы шарахаться хотите

И дальше от меня, я прыти

Своей другой маршрут найду.

Нельзя достать с небес звезду,

Но можно наступить на горло

Любви, коль ту к стене припёрло».

Вдова рекла тут: «Коль вы мне

Сказали правду, что к стене

Я вас припёрла, то чуждаться

Меня должны вы. Ламентаций

Я не терплю. Любовь дана,

Чтоб мозг кружить, как залп вина».

Ответил сэр: «Ретироваться

Я не привык. В пределах плаца

Могу, но не в любви. Сказать

Не биться пульсу легче, стать

Вдруг безбородым легче, уши

Не напрягать – всё будет душе-

Полезней, чем любовь свою

Предать. На этом я стою.

Скажите мне луну струёю

Своей полить, и я устрою

Так, что её собью. Любовь

Из нас высасывает кровь,

Но если вы мне, как Омфала

Гераклу, скажете, чтоб стала

Убитого им шкура льва

Пред ложем ковриком, слова

Такие восприму приказом

Я, Гудибрас. Дубину разом

Я в прялку превращу. Был Рим

Позорищем не раз: к своим

Пылал его властитель сёстрам

Сластолюбивым жаром острым,

Блудливый жирный кардинал

С пажами в салочки играл.

Наш вождь в сенате по мордасам

Дал за распутство многим рясам[180].

Он нацию освободил

От самых масленых бузил.

Святой Франциск, кого лукавый

Пытался сбить с пути красавой,

На снежной бабе, вечно прав,

Пыл выместил, её обняв».

Вдова сказала: «Если жёны

Греховны так, то как препоны

Нам не поставил Бог, а дал

Нам развернуться, кто скандал

В себе скрывают априори?

Мы вечно то поём, что в хоре

„Всех турок против и всех пап“[181]

Воспринимается как ляп.

Зачем нас любят, если нужно

Нас ненавидеть всем и дружно?»

Ответил Гудибрас: «Препон

Возвёл Бог много. Так вам Он

За нелюбовь мстит тем, что сами

Вы по себе. В любовной драме

Вы победители, пока

Вы не влюбляетесь в быка,

Как критская царица. Страстью

Такой та вспыхнула, что мастью

В корову превратилась[182]. Есть

Такие, кто плюют на честь,

Совокупляясь хоть с гориллой,

Хоть с чёртом лысым. Блудной силой

Бог женщин наделил. Опять

Про Рим чуть-чуть. Когда гулять

На сторону бралась весталка,

Её, хоть многим было жалко,

Живой в могилу клали. Дочь

Спала с отцом[183], была не прочь

И забрюхатеть, а матроны

Со слугами сношались. Оны

Дела досель цветут, не так,

Как в Риме, может быть, но брак

Они сквернят. Любовь вне брака

Всё популярнее, однако».

«Сэр, вы огульны. Нет у всех

Таких привычек множить грех.

Вы обвиняете нас, женщин, —

Вдова сказала, – в блуде. Трещин

Виновницами в браке их

Назвали вы. Кто больше лих

Разглядывать чужие стати,

Как ни мужчина? В результате

Не верю я мужам: они

Гнилы все вместе сыскони».

Сэр возмутился: «Вы назвали

Гнилыми нас, а кто в астрале

От страсти, как ни мы? Да, нам

Привычка свойственна на дам

Глазеть, а вы зато когтите

Сердца, что в дырках все, как в сите,

От стрел любовных. Мы страдать

Привычны. Вам же наплевать

На муки наши. Мы, как угли,

Раскалены. А вы, от мук ли

Так наших возгордясь, все лёд.

Должны свою любовь мы, вод

Взамен, тушить презреньем, чтобы

Не задохнуться дымом. Кто бы

Помог нам? – Нет таких. Так скот

Геракла задом-наперёд

Ввёл Какус в свой вертеп[184]. Но сына

Зевеса не надул он. Длинно

Я говорю, но за хвосты

Любовь нас тянет в пустоты

Зиянье, как гигант тот самый.

Любовь охотничьею ямой

Грозит – как ветками с дерев,

Прикрыта жён красой и дев.

Но если мы скрепим печатью

Союз наш, и приму в объятья

Я вас, то свой оставлю раж

И буду „за“, как Альберт ваш[185]».

Вдова сказала на всё это:

«Любовь мужчин отнюдь не света

Аналог, а наоборот —

Ночь полная. Всегда расчёт

Стоит за нею. В царство мрака

Я не сойду при жизни, яко

Другие. Может быть, мошну

Решили вы набить, жену-

Богачку взяв. А страстность слога —

От дьявола, а не от Бога».

Сэр же подумал, не сказав:

«Насквозь я вижу, леди, нрав

Игривый ваш. Одною рукою

Оттолкнутой хотите мною

Вы быть, ну а другой рукой

Затащенной ко мне домой».

Потом он рёк: «Любовь без денег

Хиреет. Тот, кто молоденек,

Плюёт на это, но не нам

Притворствовать, что деньги срам.

Пусть красота цветок, но тона

Его недолгий век бутона

Спасти не может, а луна

И солнце нам дают сполна[186].

Все рыцари их ищут, хоть и

В романсах больше белость плоти

Их привлекает: чем белей,

Тем и невинней вид лилей.

По сути же, магнит объекта

В том, что богата эта некто.

Богатств всех не завоевать,

Но лишь на них прочна кровать.

А после можно половину

Свою любить, кладя на спину.

Мне надоел чин бобыля:

Есть деньги у меня, земля,

Я взял бы и жену без денег,

Но я ведь не шатун-бездельник:

Прирост мне важен. А у вас

Есть и земля, и грузность касс.

Ваш облик мне кишки все выжег,

Но я не из каких-то выжиг,

Хотя и полностью пленён

Был вами, слыша денег звон.

Прирост богатств нам обеспечен,

Идите за меня, и мечен,

Ведь aurum potestas est[187];

Союз наш будет, вот вам крест,

Полнейшим равноправьем. Или

Богатство вы своей могиле

Решили завещать? Пусть так,

Мы проживём: я не бедняк».

Вдова сказала: «Мне по нраву

Такая прямота. Вы здраво

Всё рассудили, чтоб любовь

Не корчить в письмах вновь и вновь,

Не падать в обморок, не биться

В петле, не думать утопиться.

Есть средство лишь одно меня

Заполучить вам, сэр: ни дня

Не ждать (я вся аж хорошею

От мысли), а хребет иль шею

Сломать себе. Ну, не в прямом,

Конечно, смысле, а чтоб гром

Раздался в здешнем кегельбане

От тел упавших местной рвани.

Коль вы не сможете, моё

Разбито будет сердце, чьё

Призванье было Гудибрасу

Отдать всех накоплений кассу.

Влюблённые сквозь тьму мытарств

Проходят и границы царств,

Чтоб получить своё, принцессу,

К примеру. Вы должны к эксцессу

Прибегнуть качеств боевых,

Чтоб доказать ко мне свой вспых.

Иначе я скажу, что дьявол

В вашей любви, как утка, плавал».

Ответил сэр: «Вы много – жуть,

Как много! –