Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

Все, что было до ее провала. Получилось следующее — рост агрессора около ста восьмидесяти сантиметров, вес примерно девяносто килограммов. По таблице Егорова-Левитского можно определить примерный возраст: получается примерно сорок — сорок пять лет. И еще деталь: Инне кажется, что она на мгновение увидела в прорезях балаклавы блеск светло-голубых глаз.

Дальнейшее действие заняло у Насти несколько часов. Знакомый из МВД назвал ей имя и фамилию следователя, занимающегося этим делом. Иван Федоров. И даже договорился с ним о том, чтобы он принял Настю.

Федоров, хмурый и усталый человек, терпеливо выслушал ее и коротко отчитался:

— Однозначно нападает один и тот же человек, но у меня нет людей, чтобы организовать круглосуточную слежку за одним районом. Это вообще бессмысленно: тип явно продвинутый и неглупый. Он заметит слежку быстрее, чем она его, и просто поменяет географию своих подвигов. И, что самое печальное, он умеет подчищать следы. Нигде не обнаружили его ДНК. Он действует в перчатках и протирает кожу жертв каким-то дезинфицирующим средством, чтобы стереть любые следы прикосновений. У него даже подошвы обуви заклеены каким-то пластырем. Но мы, конечно, ищем его и не собираемся бросать это дело.

Последнюю фразу Федоров произнес таким унылым тоном, что у Насти совсем пропала надежда. Но она поблагодарила, оставила свой телефон для связи. И в тот же вечер получила от коллеги по группе телефон частного детектива Сергея Кольцова.

Кольцова не оказалось в Москве: он по срочному делу уехал в Екатеринбург. Но на звонок ответил.

— Буду рад помочь вам, Анастасия, но я должен выступить с показаниями в суде по делу моего клиента. Ваша ситуация не очень критичная? Пару дней подождете? Только не нужно вдаваться в подробности по телефону.

— Конечно. У меня других помощников нет. Я по телефону и не смогла бы объяснить, при чем тут я. Но буду очень ждать вашего звонка.

Кольцов позвонил через три дня. Прислал адрес своего офиса. В это время Настя сидела дома, чувствуя себя придавленной тяжелейшей бетонной плитой, ей даже говорить было трудно. Просто ответила:

— Буду у вас через час.

За эти три дня произошли еще три нападения. Жертвы пострадали, но, к счастью, живы. Пока. А у Насти на душе страшная, беспросветная темень. Она уже не верит, что какой-то частный сыщик сумеет ее раздвинуть и впустить туда свет.

Но она приехала в скромный офис детектива, осмотрелась в маленькой комнате с большим столом, заваленным папками с делами, и облегченно вздохнула: он тут один, других свидетелей ее позорного признания не будет.

Настя села в уютное кожаное кресло, посмотрела в красивые и такие честные глаза детектива и сразу, без вступлений, начала говорить правду. В конце концов, именно это ей и требовалось, она больше ни на какую помощь не рассчитывает. Ей просто нужно, чтобы ее внимательно и профессионально выслушали.

— У меня есть, конечно, объективный повод просить вас о помощи. Вы, наверное, читали в хрониках о том, что в одном районе Москвы стали происходить нападения на женщин?

— Да, конечно, — спокойно ответил Кольцов. — Надеюсь, пострадали не вы и не ваши близкие?

— Я, вообще-то, пострадала. Но не сейчас, а давно, в юности. И попробую сразу и четко изложить свою позицию, она же моя беда. Я, конечно, очень хочу, чтобы агрессора поймали, чтобы больше никто не страдал. Но к вам обратилась вовсе не за такой помощью. Мне нужна такая поддержка, какую может попросить лишь сапожник без сапог. И она касается только меня, моей семьи и той опасности, которая мерещится мне в связи с этими историями. Я, кажется, говорила вам, что я психолог-практик, мы с группой стараемся учить людей выводить себя из порочного круга общей беды и собственных критических состояний. Чтобы с ними не случилось худшего по теории Мерфи. Так вот, со мной это случилось. Я не могу остановить свои предчувствия. Худшее не осталось в прошлом, оно смотрит на меня и мою семью из будущего. Так что к вам я пришла с такой эгоистичной идеей, которую мне самой не осуществить.

— Не волнуйтесь так, — произнес Кольцов. — Ко мне все люди обращаются именно с эгоистичными идеями. Никто еще не просил спасти весь мир от зла. Просто скажите все как есть.

— Боюсь, вы посоветуете мне обратиться к врачу-психиатру. Но этот вариант никуда не денется. А вдруг все не так просто? Дело в том, что меня настигла и замучила моя фобия. Я когда-то пережила сильный посттравматический синдром, очень старалась все забыть. И вроде получилось. Но теперь я вновь каждую минуту жду, что самое страшное с нами случится. А если говорить конкретно, то мне нужно лишь снять свое подозрение с одного почти хорошего человека, который считает теперь себя моим другом. Это бывший одногруппник, я сама его нашла, чтобы сгладить давние недоразумения. И это вся моя просьба. Мне нужно лишь одно — получить профессиональное заключение, что он не этот агргессор, что он невиновен. Что я свихнулась от своей фобии и сама себе помочь не в состоянии. И когда мы будем это точно знать… Того налетчика пусть ловит полиция. Если вы ответите на мой вопрос, мы спокойно подождем. Сергей, вас устроит такой мой заказ?

— Не вижу причины для отказа. Ваше поручение вполне вписывается в мою работу. А теперь опишите вашего знакомого как можно детальнее. Я ничего не записываю и не храню, кроме договоров и папок с уликами. Мой архив в голове.

Он так хорошо слушал, так естественно на все реагировал, что Насте казалось: она видит свое облегчение. Как будто она тащила тяжелую ношу, стараясь, чтобы этого никто не заметил, а тут с ней рядом встал этот человек и спокойно подставил свое плечо под ее тяжесть. Осталось только немного подождать, и все окажется ее больной причудой. И потому Настю не мучил ее поступок. Она не чувствовала себя ни доносчицей, ни предательницей. Она просто пришла к специалисту со своей собственной болью или болезнью. Тот все посмотрит на своем рентгене, который у него в голове, и выдаст результат.

Его помощь Настя ощутила как передышку на уютной поляне, когда тяжесть вдруг перестала давить и мучить. Она не исчезла, а просто перестала казаться роковой и вечной. Настя всю дорогу домой держала перед внутренним взглядом серьезное и уверенное лицо детектива, когда он ей говорил:

— Не думаю, что моя задача очень сложная. Вы дали мне достаточно информации, включая внешнее описание возможного преступника. Я понимаю вашу обеспокоенность: вы сами нашли внешнее сходство