Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

записку с запросом разрешения на продолжение операции. В докладе излагались подробности произошедшего к тому моменту и характер полученных материалов. Предлагалось использовать Митрохина в качестве так называемого «агента на месте», чтобы посмотреть, какую еще информацию он сможет предоставить. Человек, который так долго переписывал кодовые имена других людей в архивах КГБ, теперь сам получил псевдоним от МИ-6. Его назвали Ганнер.

Еще одной стороной, которую следовало поставить в известность, были американцы. Вопрос был важным, но деликатным. Когда МИ-6 добивалась успеха, она охотно делилась этим фактом со своими «кузенами» из ЦРУ. Почему? Многое из того, что говорят об «особых отношениях» между США и Великобританией, преувеличено. Но есть одна область, где они действительно уникальны, — это сфера разведки. Если говорить о радиоэлектронной разведке, то британский Центр правительственной связи (GCHQ) и его американский визави, Агентство национальной безопасности, были связаны намертво и делились абсолютно всем, поделив между собой цели по всему миру. Однако в агентурной разведке — мире МИ-6 и ЦРУ — все обстояло иначе. Здесь отношения носили более прагматичный характер. Чтобы войти в эту игру, требовался солидный вступительный взнос. Надежные агентурные источники были важнейшей разменной монетой, которую МИ-6 использовала в качестве рычага влияния. Успех помогал сохранять доступ к мощнейшему потоку разведданных, генерируемому американской машиной.

Когда в руки попадало стоящее дело, упор обычно делался на то, чтобы преподнести результат «в красивой обертке» и убедить американцев в его высокой ценности. Но это несло в себе риски. Чем больше людей знают о тайне — например, о личности нового агента, — тем меньше в ней остается тайны и тем большей опасности подвергается сам агент. Когда МИ-6 завербовала офицера КГБ Олега Гордиевского, она делилась с ЦРУ его уникальными сведениями, но не раскрывала личность своего источника. Материалы были настолько хороши, что ложились на стол в Белом доме. Однако в ЦРУ, возможно, испытывая легкую зависть, не желали оставаться в неведении и поручили группе сотрудников выяснить, кто стоит за этим золотым дном. Они определили Гордиевского как одного из возможных кандидатов. К несчастью, один из членов этой группы в итоге оказался «инициативником» в советском посольстве в Вашингтоне. Это наглядно показало, какими рисками чревата подобная ситуация. Но в случае с Митрохиным все осложнялось тем, что он уже выходил на американцев. Хотя они и указали ему на дверь, существовала вероятность, что его имя все еще циркулирует в американской системе; американцы могли осознать свою ошибку и попытаться установить с ним контакт. Не исключалось также, что они захотят перехватить инициативу и начать работать с ним самостоятельно. «Особые отношения» оставались особыми лишь до определенного предела. Поэтому было решено раскрыть карты. МИ-6 связалась с ЦРУ и сообщила, что они плотно работают с человеком, который называл себя «Юрасовым». Когда это сообщение пришло в Лэнгли, оно вызвало там настоящий переполох.

20.

Как же мы это упустили?

Вашингтон, округ Колумбия.

В Центре контрразведки ЦРУ не было никакой радости, когда там получили известие о новом британском агенте. Напротив, эта новость лишь подлила масла в огонь и без того ожесточенного спора в штаб-квартире. История, которая, казалось, олицетворяла собой все недостатки операций их собственного ведомства на российском направлении, вызвала у сотрудников ледяную ярость.

Пол Редмонд занимал пост заместителя начальника Центра контрразведки лишь потому, что его вышвырнули с должности заместителя начальника старого Советского отдела после столкновений с Милтом Бирденом по поводу нового курса на заигрывание с русскими. Их баталии были жестокими даже по меркам порой беспощадных бюрократических войн внутри ЦРУ. Сторонники Редмонда считали, что он пытается спасти корабль от столкновения с айсбергом. Оппоненты же видели в нем типичного воина холодной войны, не способного понять, что мир уже изменился.

— КГБ мертв, — как-то заявил Бирден Редмонду. — Мы теперь сотрудничаем с ними и должны сохранять моральное превосходство. — Бирден стремился наладить связи и избегать всего, что могло бы нарушить хрупкое равновесие. Это была позиция не одного лишь Бирдена; она отражала взгляды руководства ЦРУ и всей администрации — например, в Государственном департаменте, куда русских даже приглашали на служебные совещания (что для русских оказалось прекрасной возможностью установить подслушивающие устройства). Для Редмонда же это «моральное превосходство» казалось крайне уязвимой позицией. Он был убежден, что давление на русских ослаблять нельзя, поскольку противник ЦРУ лишь притворялся мертвым. В те дни велись горячие споры о том, в чем заключалась проблема Вашингтона в отношениях с Москвой — в коммунизме или же в самой России. Потребуется время, прежде чем ответ станет очевиден.

Редмонду показали телеграмму из штаб-квартиры в Прибалтику с отказом человеку по фамилии Юрасов — инициативнику, которым в итоге оказался Митрохин, — но увидел он ее уже постфактум. Он просто пришел в бешенство. «Как такое могло случиться?» — допытывался он. Редмонд начал рассылать по ведомственной сети гневные запросы. Получить четкий ответ оказалось непросто. Один из резидентов ЦРУ не помнил, чтобы они прогоняли неопрятного старика. Когда Митрохин обратился к ним в следующий раз, приказ не принимать его действительно пришел из Лэнгли. Редмонд закатил грандиозный скандал и дошел до самого верха. Каковы бы ни были истинные причины случившегося — а вся правда со временем стерлась, поскольку причастные пытались прикрыть собственные тылы, — теперь британцы делились источником, который мог и должен был принадлежать ЦРУ. Для Редмонда это стало идеальным примером ущерба, наносимого теми, кто делал ставку на партнерство, а не на продолжение вербовки российских агентов, — признаком того, что он называл «смехотворной наивностью».

— В ЦРУ это вызвало массу споров, ведь у нас был шанс, — вспоминал Джим Олсон, начальник Центра контрразведки и непосредственный руководитель Редмонда. — Отвергнуть хорошего инициативника — это смертный грех в нашей профессии. — Олсон пришел к выводу, что отказ Митрохину был колоссальной ошибкой, еще во время перелета в Великобританию, чтобы узнать подробности о новом агенте. — Мне выпала незавидная доля отправиться в Лондон на поклон к МИ-6 и просить допустить нас к операции, которая с самого начала должна была стать нашей. — Олсон отметил, что британцы проявили свое обычное обаяние. — Они были очень любезны и готовы помочь.

Американцы и британцы могли быть союзниками, но под фасадом дружбы всегда скрывалось соперничество. Американцам порой казалось, что их «кузены» держатся несколько