Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

материалы похожи на подлинные: в них содержались имена и подробности операций КГБ за несколько десятилетий. Документы касались главным образом США, Великобритании, Канады и их союзников, хотя порой в них царила путаница. Один только американский том состоял из 800 страниц плотного машинописного текста, в котором под кодовыми именами значились сотни агентов КГБ и конфиденциальных контактов. Деталей, судя по всему, хватало для того, чтобы установить личности многих из них. Местами записи выглядели хаотичными и, похоже, делались наспех. Смысл написанного порой улавливался с трудом. Да и организован материал был довольно странно. Объем буквально ошеломлял. Интерпретировать все это оказалось непросто. Британцы поняли, что для расшифровки им понадобится помощь самого автора. Возможно, в этом и заключался его замысел.

Главная ценность материалов заключалась в сфере контрразведки — в этом мире шпионских противостояний («шпион против шпиона») и нейтрализации деятельности вражеских спецслужб. Со стороны это может показаться чем-то загадочным и непонятным для непосвященных, но разведывательные службы тратят массу усилий на то, чтобы противодействовать своим визави или внедряться в их ряды. Дело в том, что если вы хотите поймать агентов, завербованных врагом в вашей стране — скажем, в министерстве иностранных дел, в армии или даже в вашей собственной спецслужбе, — самый надежный способ сделать это — заполучить источник внутри вражеской разведки, который знает личности работающих на нее агентов. И Митрохин фактически преподнес контрразведывательным службам главные сокровища короны.

Митрохин поступил умно, тщательно выбрав то, что привез с собой. Он понимал, что должен раскрыть карты, чтобы доказать свою полезность. И потому он показал офицерам МИ-6 выписки, которые свидетельствовали о его доступе к святая святых КГБ. Это были досье, касающиеся тех, кого в Москве называют нелегалами. В российской разведке и массовой культуре фигура разведчика-нелегала окружена ореолом мифов. Это оперативники под глубоким прикрытием, которых годами обучают не просто новой биографии и имени, но даже новой национальности. Так, русский мог превратиться в канадца, который затем переезжал в Нью-Йорк или Лондон. Пройдя такое перевоплощение, они могли внедриться в западное общество так глубоко, как никогда не удалось бы «легальному» российскому дипломату. Это открывало им доступ к людям и местам, недосягаемым для других шпионов.

Такие шпионы были гордостью КГБ — именно их использовали для вербовки и курирования членов «Кембриджской пятерки», внедрившихся в британский истеблишмент (включая Кима Филби в МИ-6), а также «атомных шпионов» в США, укравших секреты Манхэттенского проекта и ядерной бомбы. Западным охотникам за шпионами было практически невозможно вычислить нелегалов «в полевых условиях», поскольку те почти не поддерживали контактов с посольствами. Они относились к числу самых оберегаемых секретов КГБ.

И тем не менее Митрохину каким-то образом удалось сопоставить настоящие имена русских агентов с их вымышленными именами, или «легендами». Это была сенсация. В некоторых случаях детализация была столь глубокой, что включала номера фальшивых паспортов, давая конкретную зацепку для расследования. Обычный клерк или рядовой архивный работник не мог иметь доступа к подобной информации. Как же ему удалось ее раздобыть? Это пока оставалось неясным, но британцам определенно предстояло это выяснить.

Поиск российских шпионов на территории Великобритании не входил в задачи МИ-6 — этим занималась ее родственная служба контрразведки, МИ-5. Отношения между двумя ведомствами знали свои взлеты и падения. В годы холодной войны МИ-6 тяготела к традиционному истеблишменту: ее сотрудники чаще были выпускниками частных школ (хотя и не самых элитных). Своих «кузенов» из МИ-5 они воспринимали как обычных полицейских с красивой вывеской (и действительно, в 1950–60-х годах в МИ-5 часто работали бывшие полицейские из колониальной службы). В МИ-5 же, напротив, считали сотрудников МИ-6 избалованными выпускниками частных школ, у которых самоуверенности было гораздо больше, чем компетентности. Хотя ситуация улучшилась по сравнению с мрачными временами, когда охота на «кротов» в обоих ведомствах породила глубокое недоверие, теплыми их отношения назвать по-прежнему было нельзя. Тем не менее, учитывая характер материалов, МИ-5 необходимо было поставить в известность. 14 апреля для них провели ограниченный инструктаж, сообщив о появлении нового источника информации. Никаких имен или подробностей о самом источнике раскрыто не было.

В течение следующих двух месяцев МИ-6 частями передавала МИ-5 необработанные материалы из раздела документов Митрохина, посвященного деятельности КГБ в Великобритании. К 16 июня все сведения были у них. Делиться информацией для спецслужб было делом непривычным, но это имело свою ценность. Помимо того, что выслеживание агентов в Великобритании входило в прямые обязанности МИ-5, усилия Службы безопасности могли также послужить проверкой надежности самого Митрохина. Служба безопасности смогла сверить записи Митрохина с делами из своих собственных архивов, которые не предавались огласке. Например, с делами агентов, о вербовке которых русскими было известно, но которых никогда не отдавали под суд и даже не пытались прижать к стенке. Никто, кроме человека, имевшего доступ к секретам КГБ, не мог знать подробностей об этих людях. И эти данные подтвердились. Все еще оставалась вероятность, что Митрохин — подстава КГБ, призванная запутать Запад. В таких случаях обычно подбрасывают лишь то, что на шпионском жаргоне называют «куриным кормом» — материалы, которые формально считаются секретными, но не представляют особой ценности, и их передача противнику не создаст больших проблем. Однако ни одна подстава и ни один перебежчик никогда бы не выдали подробные сведения о нелегалах, в подготовку которых КГБ вкладывал годы труда и которые ценились на вес золота. МИ-5 сообщила коллегам, что материалы заслуживают доверия. Новый источник, кем бы он ни был, действительно обладал ценнейшими сведениями. МИ-5 начала оформлять полученные зацепки в отдельные отчеты для передачи своим следователям. Мало кто тогда понимал, что среди этих дел было одно, которое впоследствии едва не обернулось катастрофой для всех участников. Но до этого оставались годы.

Новое дело МИ-6 подобного рода — связанное с человеком, который все еще находился в своей стране и чья жизнь, следовательно, подвергалась смертельной опасности, — требовало строжайшей секретности. Чем больше людей знали подробности, тем выше была вероятность утечки. А итогом для источника стал бы путь на Лубянку, что поставило бы крест на всей операции. Внутри МИ-6 лишь единицы были посвящены в тайну существования Митрохина. Один из высокопоставленных директоров курировал эту операцию, держа ее в секрете от большинства коллег, даже на самом верху. Несколько высокопоставленных чиновников в Министерстве иностранных дел, курировавшем работу МИ-6, также должны были быть в курсе. В апреле глава МИ-6 сэр Колин Макколл лично переговорил с министром иностранных дел Дугласом Хёрдом, чтобы сообщить ему о многообещающем новом деле. 1 мая МИ-6 официально направила Хёрду официальную